Роковое наследство - Поль Феваль

«Жюлиано! Это имя упоминал Ренье, рассказывая мне освоем приключении! – подумал Винсент. – Так звали второго брата... брата убитого маркиза Кориолана!»

Архитектора охватил ужас. Он вдруг почувствовал, что тоже в какой-то мере причастен к этой кровавой истории, длящейся уже много лет.

Винсент затаил дыхание. Прислонившись к стене, он жадно ловил каждый звук, однако больше так ничего и не услышал.

Наконец архитектор устал ждать и пошел дальше, стараясь ступать как можно тише.

Вскоре он добрался до стены, за которой находился сад боццо.

Все вокруг было пусто. Здесь царила мертвая тишина. Многие окна в соседних домах были открыты, но свет нигде не горел.

В самом деле, Париж уже спал.

Часы пробили еще раз; это означало, что уже – половина третьего. В августе в Париже рассветает в три часа, и Винсент это прекрасно знал. Он понимал, что у него остается совсем немного времени.

И все же Карпантье ждал. Через несколько минут он внимательно огляделся по сторонам и, убедившись, что ему никто не помешает, стал расстегивать редингот. Руки Винсента дрожали. Архитектору казалось, что его сердце стучит так громко, что способно разбудить людей, живших по соседству.

Размотав веревку, он метнул ее вверх так, чтобы крюк зацепился за гребень стены. Это удалось Винсенту с первого раза.

– Я только восстановлю справедливость, – пробормотал Карпантье. – К тому же, у меня дети... Господь не может отвернуться от меня. Мое дело правое.

Он схватился за веревку и с обезьяньей ловкостью взобрался на стену. После этого Винсент прислушался. В саду все было тихо. Со стороны улицы доносился какой-то шум, напоминавший звук шагов, но это было где-то далеко.

Архитектор очутился как раз в том самом месте, где роковой ночью он впервые заметил на стене сада незнакомого молодого человека.

Винсент весь обратился в слух, но различал лишь звон в собственных ушах.

«Наверное, померещилось», – подумал он.

Итак, все было в порядке. Карпантье проверил крюк, перебросил веревку на другую сторону стены и стал спускаться в сад.

И вдруг он услышал, что совсем рядом кто-то тихо рассмеялся.

Винсейт не успел даже обернуться.

Его схватили за ноги, и в следующий миг архитектор очутился на земле. Он хотел крикнуть, но в рот ему тут же засунули кляп, после чего связали по рукам и ногам.

XXIV

В ЗАПАДНЕ

Все это случилось в мгновение ока. Винсент приняло косить глазами то в одну, то в другую сторону, чтобы увидеть тех, кто так нелюбезно с ним обошелся. Оказалось, что его окружает не меньше полудюжин людей. Карпантье был крайне изумлен, когда узнал среди них своего шпиона Пиклюса и своего юного наставника Кокотта.

Эта парочка пребывала в превосходном настроении. Следует заметить, что Пиклюс и Кокотт были большими друзьями.

– Ну что, попался? – ухмыльнувшись, спросил соглядатай. – Кажется, ты удивлен, не так ли?

– Могу поспорить, что у него в кармане моя вещица, – произнес слесарь.

Он нагнулся и извлек у Винсента из кармана своего «соловья».

– Дорогой мой, любому ремеслу нужно учиться, – добавил Кокотт. – Вы могли бы попробовать лет через десять – конечно, при условии, что все это время я давал бы вам уроки. Но вы оказались слишком самонадеянным и в результате сели в лужу.

В это время отворилась дверь, расположенная в нескольких шагах от стены, и с порога послышался старческий надтреснутый голос:

– Несите этого обормота сюда, только не делайте ему ничего плохого. Ведь я его предупреждал! До чего же противный субъект!

Кокотт, Пиклюс и еще двое схватили архитектора и потащили его к двери, из-за которой выглядывал полковник.

Старик кутался в пальто, и хотя на улице было тепло, полковника немного знобило. И все же он выглядел довольно бодро. Захлопав в ладоши, господин Боццо воскликнул:

– Браво, Пиклюс, браво, Кокотт! Вы у меня просто Молодцы! Я не сомневался, что у вас все получится, как надо!

– Ах, Винсент, Винсент, – добавил полковник, обращаясь к пленнику. – Судя по твоему виду, ты не был готов к такому обороту событий. Какой же ты неблагодарный! Разве я мало сделал для тебя? Нет, я просто неисправимый человек. Наверное, я никогда не привыкну к тому, что люди воздают злом за добро. Всю жизнь я страдаю из-за своего мягкосердечия. Только благородные люди способны меня понять!

Дверь, в проеме которой маячил старик, вела в узкий сырой коридор. Уровень пола здесь был ниже, чем в других помещениях особняка. Этот коридор кончался узкой лестницей.

– Поднимайтесь! – приказал полковник. Он подождал, пока все войдут в дом, после чего сам запер дверь, два раза повернув ключ в замке. – Надо полагать, этот тип собирался проникнуть в мой особняк несколько иначе... Но не тут-то было! Фи, бессовестный!

Как только дверь особняка захлопнулась, возле ограды сада появилась человеческая фигура. Через несколько секунд мужчина уже карабкался на стену. Оказавшись на ее гребне, он замер и стал жадно всматриваться в окна.

Что ж, незнакомец получил возможность насладиться прелюбопытнейшим зрелищем. Четыре человека несли какой-то предмет, больше всего напоминавший труп. Впереди шли еще двое, они держали в руках светильники. А замыкал процессию старичок, понуривший голову, как плакальщик, следующий за гробом.

Незнакомец подождал, пока окна не стали темными. Затем он выпрямился. Это был стройный молодой человек. С помощью крюка, который оставил Винсент Карпантье и который никто не догадался отцепить, незнакомец бесшумно спустился в сад и подкрался к маленькой дверце. Убедившись, что та заперта на замок, мужчина вытащил из кармана какой-то инструмент и принялся ковырять им в замочной скважине.

Тем временем кортеж, пересекший весь особняк, остановился в предпоследней комнате, той самой, которая была помечена на плане Винсента красной точкой.

Эта комната, казавшаяся просто огромной, была вся отделана дубом. Некогда позолоченный лепной орнамент, украшавший панно на потолке, во многих местах облупился и почти не блестел. Мебель здесь была очень старой. Обивка на стульях совсем выцвела.

На правой и левой стенах, прямо друг напротив друга, висели два портрета.

На одном был изображен полковник Боццо-Корона, на другом – его старший сын маркиз Кориолан, смерть которого безутешный отец оплакивал уже много лет.

Хотя Винсент никогда не видел этих портретов, он сразу же узнал их.

Эти же самые лица были запечатлены на загадочной картине из галереи Биффи.

Именно эти портреты описывал Ренье. Он говорил, что они украшали комнату Хозяина в таинственном доме, который художник впоследствии безуспешно разыскивал в окрестностях Сартена; комнату, в которой старуха Бамбуш-Гуляка кормила ужином сначала Ренье, а потом, Куатье.