Воланд де Морт - Константин Владимирович Денисов

— вдруг сказала Маша, — мне всё это не нравится! Мне не нравится эта игра. Я хочу, чтобы всё это просто закончилось!

— Я разделяю твои чувства, — сказал я, — причём полностью! Но, боюсь, именно сейчас у нас нет другого выбора. Сидя здесь, на одном месте, мы ничего не добьёмся. Тем более что они наверняка найдут способ заставить нас двигаться дальше.

— Давай немного отдохнём, — внезапно успокоившись, сказала Маша, и села возле стены, — слишком много всего, слишком много. Я к такому не привыкла. Это всё слишком для меня.

— Ничего, — сказал я, усаживаясь рядом, — рано или поздно всё заканчивается. Хорошо ли, плохо, но это не будет продолжаться вечно.

Мы некоторое время сидели молча, слушая влажные шлепки. Они теперь стали очень массовыми, видимо, основная масса пауков уже достигла лезвий, и теперь каждый пролёт этого острого ножа сильно прореживал их ряды. Однако они постепенно продвигались, и уже отдельные особи были где-то на середине этого препятствия.

Мы не особо сейчас о них переживали, потому что последние быстрые лезвия им будет пройти непросто, и они точно не смогут сделать этого массово… если, конечно, режиссёр не остановит эти летающие ножи. Тогда нам придётся уносить ноги. Но сейчас время перевести дух пока что было.

— Как ты думаешь, мы выберемся? — спросила Маша.

— Скажу тебе по секрету, — я наклонился к самому её уху, — думаю, что да. Потому что мы с тобой слишком ценные маги. Нас лучше завербовать, чем убивать. И слабо летающее лезвие это подтверждает. Да, погибнуть мы, естественно, можем. Но это если будем глупить. Мы же постараемся этого не делать. В общем, руки опускать ни в коем случае не следует. Рано или поздно, нам представится шанс навязать им свои правила. Так что, не вешай нос.

Мы ещё помолчали. Да, я пытался Машу подбодрить, потому что она начала сникать, и это началось не только что. Видимо, такая плотность событий и постоянное напряжение были для неё слишком тяжёлым испытанием. Но правда была в том, что сам я уверенности в благоприятном исходе не чувствовал. Всё, вполне, может закончиться плохо. Но из нас двоих сейчас именно мне выпала роль оптимиста, потому что такая удобная позиция пессимиста уже была занята Машей.

— Слушай! — сказала Маша, — мне всё не даёт покоя та история про девочку, которая сидит одна в квартире.

— Что-то знакомое? — спросил я.

— Да! Не точно так, но что-то похожее я переживала. И теперь никак не могу выкинуть её из головы. Если мы отсюда выберемся…

— Не если, а когда! Когда мы отсюда выберемся! — перебил я её.

— Хорошо, — грустно улыбнулась Маша, — когда мы отсюда выберемся, я хочу пойти с тобой, чтобы помочь этой девочке. Можно?

— Конечно, можно! — улыбнулся я, — почему нет? Пойдём.

— Да, я и помочь ей хочу, и из этого района хочется убраться подальше, раз уж тут всё так криво сложилось… да и всё равно мне заняться будет нечем… если мы, конечно, выживем, — вздохнула Маша.

— Выживем, Марусь, обязательно выживем! — я обнял её одной рукой и притянул к себе, — у нас просто нет другого выбора!

16. Если Гора не идет к Магомету…

— Ты всё ещё меня ненавидишь? — спросил я вдруг у Маши, вспомнив, что она упорно твердила это некоторое время назад.

— Уже не так сильно, — грустно улыбнулась она.

— Глядишь, так и подружимся! — серьёзно сказал я.

— Возможно, — едва слышно сказала Маша, и я для себя это расценил как то, что мы уже подружились. В общем-то, когда вместе рискуешь жизнью, это, мягко говоря, сближает.

Через пять минут она сама вдруг встала и сказала:

— Пойдём, чего сидеть-то!

Похоже, что ей полегчало немного.

Идти пришлось не очень далеко, метров через пятьдесят мы упёрлись в массивную дверь. Устав осторожничать, я с ходу пнул её ногой. Она распахнулась, и перед нами открылась очередная комната.

Выглядела она мрачно, и, скорее всего, из-за своего обитателя. Здоровенный мужик… хотя нет, это был не человек. Это было какое-то существо, возможно, тролль… хотя точно сказать не могу, потому что не являюсь экспертом в таких вещах. Существ разных развелось много, даже принадлежащие к одному виду, часто были совершенно непохожи друг на друга, так что сразу понять, кто перед тобой, часто было невозможно.

Суть была в том, что дверь, которая служила выходом из этого помещения, находилась как раз за этим существом. И судя по всему, оно нас пропускать дальше не собиралось. И ждать пауков, чтобы провернуть фокус как с собакой, тоже смысла нет. Не факт, что они вообще смогут преодолеть летающие ножи. А если смогут, то уже в значительно меньшем количестве, чем было раньше. И спрятаться здесь нам от них некуда, так что они могут нас выбрать приоритетной целью, даже если сюда доберутся.

Мужик был огромный, и непонятно чего в нём было больше, жира или мышц. Всего было в избытке. При всём этом зеленоватая кожа, остроконечные уши, и растущая кое-где клочками короткая шерсть. А ещё у него в руках был большой топор, что добавляло «колорита». Из одежды на нём была драная майка-алкоголичка и семейные трусы, тоже не первой свежести.

И через этого парня нам нужно было как-то пройти. Я посмотрел на Машу, она ответила мне озадаченным взглядом.

— Очаруешь его? — спросил я.

— Чего? — возмутилась она.

— В хорошем смысле этого слова, — поспешил пояснить я, видя, что она неверно меня поняла, — без пошлости. Просто, женские чары. На таких бугаёв маленькие трогательные девочки должны производить сильное впечатление.

— Я трогательная? — с интересом посмотрела на меня Маша.

— Сейчас нет, — сказал я, — но можешь изобразить трогательность, если постараешься.

— Даже не знаю, — разочарованно сказала Маша, — не думаю, что он купится.

— Тогда придётся драться, — сказал я, — а учитывая то, что магии у нас кот наплакал, оружия нет, и мы связаны одной нитью, перспективы получаются так себе.

— Одной нитью… — задумчиво повторила Маша, — ты что-то такое сказал, когда мы с Воландом разговаривали за столом, помнишь? Он ещё очень этим заинтересовался, а мы не поняли почему. Видимо, тогда ему и пришла идея нас связать!