Воланд де Морт - Константин Владимирович Денисов

Воланд де Морт

1. Из огня, да в полымя

Дальше всё было как в густом тумане. Не могу сказать, что я отключился полностью, скорее меня как будто накрыли толстым ватным одеялом, через которое мир воспринимался очень отдалённо и нереалистично. И видеть я мог только какие-то мутные тени, которые перемещались вокруг меня, и говорили что-то, сильно растягивая слова, как воспроизведение звука на сильно пониженной скорости. Так, что даже смысл разобрать было невозможно.

Наверняка это был такой магический эффект, который погружал в некую прострацию всех, кого накрыл собой. А я успел увидеть, что накрыло всех, кто был на крыше.

Казалось, что продолжается это всё бесконечно долго. Но ничто не длиться вечно, закончилось и это. Постепенно пелена стала спадать, и мир проступил из марева, наваливаясь на меня всей тяжестью реальности.

И реальность воспринималась, в самом деле, тяжело. Всё тело болело. Я бы даже сказал, что всё тело СНОВА болело. Только меня подлечили, и вот опять!

Болели суставы, которые выламывала мне кинетик, но не только. Видимо, я всё-таки упал, когда нас накрыло. А потом, похоже, меня не очень бережно транспортировали. А то, что транспортировали, это было сразу видно. Очнулся я в совершенно другом месте.

Судя по звукам, остальные тоже были здесь и тоже приходили в себя. Вот ведь как всё оборачивается. Только что я был у них в плену, а теперь мы все вместе оказались схвачены какими-то совершенно другими людьми и стали, можно сказать, товарищами по несчастью.

Чего ждать от новых фигурантов этой истории, я пока что не понимал. Могло оказаться, что это нормальные ребята, с которыми я быстро найду общий язык. Но рассчитывать на это особо не стоило.

Кем бы ни были пленившие нас, а в том, что это далеко не один человек, я не сомневался ни секунды. И у них наверняка есть какой-то свой интерес.

Старик, как старый и опытный пройдоха, поняв, что проиграл, будет пытаться договориться с ними и предлагать что-нибудь взамен. То, что первым делом он продаст меня, раскрыв, что я шаман, я не сомневался. Если этого будет мало, то и остальные его товарищи тоже пойдут в расход. Он сдаст всех, лишь бы выбраться самому.

Я по своему обыкновению не стал сразу демонстрировать, что пришёл в себя, а продолжил прикидываться бессознательным. Начал прислушиваться к происходящему вокруг, но кроме болезненного ворчания старика и тихой ругани цыганки толком ничего не слышал. Остальные, скорее всего, тоже были здесь, но вели себя более тихо.

Где-то наверху хлопнула железная дверь, загрохотали ботинки по гулкому металлу, но потом всё стихло. Как будто кто-то пришёл, встал где-то наверху, на железный балкон, и наблюдает оттуда за нами.

Странно говорить МЫ, за НАМИ, объединяя себя с бандой старика. Но фактически мы сейчас были в одной лодке, и с этим было ничего не поделать.

Я постарался понять, на чём именно я лежу. По ощущениям это был металл. Здесь вообще было прохладно и как будто даже пахло железом. Словно мы находимся в какой-то бочке или железном резервуаре.

Приоткрыв слегка глаза и взглянув сквозь ресницы, я убедился в том, что это действительно так. Мы все находились как будто в железном кубе, или в пустом железном бассейне. То, что это тюремная камера или просто место для содержания пленников я понял сразу. Ни на что другое это похоже не было.

— Я смотрю, вы потихоньку приходите в себя? — раздался сверху голос Валентина, — давайте, очухивайтесь поскорее. Не так уж сильно я вас «придавил», чтобы валяться здесь овощами столько времени. Скоро к вам пожалует наш господин, к его приходу вы должны быть в форме и готовы к разговору. Иначе гнев его будет ужасен! Даю вам десять минут!

После чего ботинки вновь прогрохотали по металлу, и хлопнула железная дверь.

Я решил, что уже можно не прикидываться спящим, и резко сел. Картина, которая открылась моим глазам, почти полностью соответствовала моим представлениям по смыслу, но при этом совершенно иначе выглядела.

Как я и предполагал, мы были в каком-то железном резервуаре, где внизу не было никаких входов и выходов. Только наверху. Я посмотрел на старика с его бандой, и вспомнилась банка с пауками. Они были очень на них похожи.

Я нашёл взглядом кинетика. Она сидела, прислонившись спиной к стене, и вид у неё был довольно потерянный. Похоже, девочка считала своих боссов непобедимыми авторитетами, и произошедшая за последние дни полоса неудач, закончившаяся пленом, несколько изменила её представление о происходящем и, можно сказать, слегка отрезвила.

Людей здесь, кстати, было больше, чем находилось на крыше в момент инцидента. Похоже, что эти дотошные ребята выгребли и тех, кто ныкался в здании. Что ж, хороший системный подход. Зачищать, так полностью.

— Ну чего, дед, допрыгался? — усмехнувшись, сказал я, встретившись со стариком глазами.

— Мы выберемся, а ты нет! — злобно сказал, как будто плюнул, тот.

— Ну, ну! Если думаешь, что сможешь меня выгодно продать, то ошибаешься. Зачем им платить за то, что уже у них? — сказал я, стараясь демонстрировать бодрое расположение духа. Хотя чувствовал себя не совсем так уверенно, как хотел показать.

— Сломай его! Доведи дело до конца! — резко сказал старик, повернувшись к кинетику.

Она ответила ему усталым взглядом, но даже не пошевелилась. Молодец девочка. Чувствует, что как было, уже больше не будет, и что подчиняться сейчас старику, это с большой долей вероятности рыть себе могилу. Он будет заставлять её делать то, что навредит в первую очередь ей самой.

— Сучка! — с ненавистью глядя на неё, сказала цыганка.

Это было прекрасно! Что может быть лучше, чем конфликт между твоими врагами? Ничего!

Да, понятно, что ситуация была гораздо более сложной. Новые игроки, которые поместили нас в этот «железный мешок», ещё не озвучили своих намерений относительно нас. Я затруднялся пока что делать выводы по поводу сложившейся ситуации. Конечно, эти ребята могли оказаться упырями похуже старика со своей бандой. Но с другой стороны, могли быть и вполне нормальными людьми, которые стараются жить по человеческим законам.

Но, поскольку информации о них сейчас было слишком мало, я сосредоточился на тех, кто был рядом со мной. Хотелось ещё плеснуть маслица в огонь их взаимного недовольства и отчаяния. А от