Плетельщица снов - Наталья Журавлёва

деревенская ярмарка не обходилась без потасовки, и несколько простых пассов руками в сочетании с магическими словами быстро возвращали разбитым носам их первоначальный вид.

Я снова посмотрелась в зеркало и на этот раз осталась вполне довольна своим отражением. Даже слишком! Будто только собралась на свидание, а не вернулась с него, едва оставшись живой и невредимой.

Я покрутила головой в поисках какой-нибудь веревочки, чтобы собрать волосы в хвост. На полу все так же блестела серебристая лента. Я, не задумываясь, подняла ее и вдруг почувствовала, как та змейкой обвилась вокруг моего запястья. Другой рукой я попыталась освободиться, но вместо этого лишь подставила второе запястье — теперь обе мои руки были туго стянуты вместе.

Да что ж это за день такой⁈

Быстро сообразив, что самой освободиться у меня не получится, я подошла к двери, с трудом повернула ручку и вышла в коридор.

Спускаясь по лестнице, я ощутила аромат свежезаваренного мятного чая. На кухонном столе стояли две чайные пары, пузатый заварочный чайничек и блюдо с бутербродами. Максимилиан старательно нарезал лимон тонкими дольками.

Услышав мои шаги, мужчина поднял глаза и приветливо улыбнулся:

— Я уж подумал, что ты решила захватить мою нору.

Я села на стул рядом с Максом и молча вытянула вперед руки, туго стянутые серебряной лентой.

— Что это за штука? — произнесла я обиженным тоном.

Макс удивленно поднял темные брови.

— Где ты это взяла? — вместо ответа спросил мужчина.

— Она напала на меня, — теперь мой голос звучал обвиняюще. — Напала и скрутила.

Максимилиан положил ладонь на мои запястья, что-то шепнул, и оковы слетели с моих рук. Лента упала на стол и неподвижно замерла.

— Лучше не трогать вещи, о предназначении которых не знаешь, — Макс спокойно взял ленту со стола и убрал ее в карман брюк.

Почему-то на него серебряная змейка не накинулась.

— Я просто искала, чем завязать волосы, — вспыхнула я. — А эта штука вообще валялась на полу! Может, стоит получше убирать вещи, способные причинить другим вред?

— Может быть, — Макс разлил чай по чашкам и пододвинул одну из них ко мне. — Но, видишь ли, я как-то не ждал сегодня гостей.

Он смотрел на меня с теплотой, а его голос звучал спокойно, несмотря на мои несправедливые упреки.

Я взяла в руки чашку, вдохнула приятный мятный аромат и на миг закрыла глаза.

— Прости, — прошептала я. — Вместо того, чтобы поблагодарить тебя, я злюсь из-за ерунды.

Я взглянула на Максимилиана — он с аппетитом жевал бутерброд с ветчиной и сыром.

— Ерунда, — отмахнулся Флем. — Можешь не благодарить! Снова.

Он запил бутерброд большим глотком чая и добавил:

— А причинить вред неразрывный шнур не может. Он лишь крепко связывает жертву и держит до прихода хозяина.

— Получается, я теперь твоя жертва? — попыталась пошутить я.

Не знаю каким образом, эти слова пробудили во мне воспоминание о неловкой ситуации наверху. И похоже не во мне одной: Флем посмотрел на меня, потом точно завороженный опустил глаза ниже и застыл. Его взгляд замер на моей груди.

Я инстинктивно подтянула платье. Хотя, казалось, куда уж выше — и так почти до подбородка натянула. Ненавижу его! В смысле, платье. Наверно, теперь до конца жизни не надену на себя ничего красного или обтягивающего.

Макс очнулся, едва заметно улыбнулся уголками губ, потом взял еще два бутерброда и, водрузив один на другой, снова принялся жевать. Я последовала его примеру и тоже взяла бутерброд, который оказался очень даже вкусным — хлеб был промазан каким-то соусом, придававший ему особый привкус. Похоже, Максимилиан обладал еще и кулинарными навыками. Боец, целитель и кулинар — и все это Максимилиан Флем?

Я вспомнила, как легко Максимилиан справился с тремя крепкими бандитами в том переулке. Он не просто раскидал их, он применил боевую магию. Откуда у него такие навыки?

Невольно я задумалась, зачем вообще Максу такие вещи, как неразрывный шнур? И каких таких жертв он имел в виду, если говорил серьезно? Чем, собственно говоря, он занимается.

Я ведь ничего не знаю о Максимилиане Флеме. Кто он такой? Почему уехал из Фантории? Что его привело в Бергтаун⁇

Ночами он подолгу где-то пропадает, возвращаясь лишь под утро и зачастую в таком виде, что невозможно даже предположить, где он был и что делал.

Что-то мне подсказывало, что спроси я Макса в лоб о том, что он здесь ищет, в ответ я получу лишь очередную остроумную отговорку. А мне так захотелось узнать хоть что-то об этом человеке, и я решила зайти издалека:

— А другие вещи, вроде этого шнура, у тебя есть?

Максимилиан неопределенно пожал плечами и подлил себе еще чаю, вопросительно взглянув на меня. Я от добавки отказалась.

В голове крутились вопросы, которые я не решалась задать. Главным из них был: откуда Макс знает боевую магию? И не просто боевую магию!

Даже я, простая деревенская девушка, наслышана о голубом свечении, присущим лишь боевым магам высшего порядка. Мужчины в Больших Котлах любили почесать языки за кружкой пива о боевой магии, которой сами никогда не владели. Говорили, что маги с подобными способностями даже в столице на вес золота, что этому учатся годами, оттачивая особые навыки, и даже один такой боец способен противостоять маленькой армии. И, само собой, в личной охране короля обязательно служили самые сильные боевые маги.

Если Максимилиан Флем служит королю, то что он делает в Бергтауне, городе на самом краю Фантории, где на многие мили вперед тянутся лишь горы. Может, он кого-то здесь ищет? А может, наоборот, скрывается сам? Если подумать, то отдаленная западная граница Фантории просто идеальное место, чтобы спрятаться от преследователей. Но если Максимилиан здесь прячется, то от кого? И не опасно ли мне самой находиться рядом с таким человеком?

Я тряхнула головой, отгоняя быстро сменяющие друг друга предположения о сидящем передо мной мужчине.

— Макс, там в переулке, — начала я издалека, — прежде чем отключиться, я увидела свет.

— В конце туннеля? — ухмыльнулся Флем.

— Нет, голубой свет боевой магии, — я покрутила в руках пустую чашку, а потом прямо посмотрела на Макса. — Ты — боевой маг?

Я очень внимательно следила за выражением лица Флема, но ни один его мускул не дрогнул. Вместо ответа он откусил побольше от своего бутерброда и принялся тщательно пережевывать, всем своим