Темный феникс. Возрожденный - Фёдор Бойков

— Ты пожалеешь, — рыкнул незнакомец. — Ты даже не понимаешь, против кого играешь.

В следующий миг он исчез, нырнув на глубокие слои тени. Туда доступа не было даже у меня.

— Хозяин, — Грох осторожно протянул медальон мне в ладонь. — Я старался, но враг оказался слишком сильным… я ведь помог тебе?

— Ещё как, — выдохнул я, оседая на пол.

Два проклятья наложились друг на друга, вгрызаясь в мой магический источник. Мне сейчас даже на ритуал очищения сил не хватит. Надеюсь, что теневик ускакал залечивать раны и не сунется сюда в ближайшее время.

Мой взгляд упал на медальон, на котором виднелись странные руны. Сам артефакт был тёплым, и сквозь металл я чувствовал слабую пульсацию. Чем-то он напоминал Сердце Феникса. В первый момент я даже подумал, что это оно, но нет — всего лишь жалкая копия.

— Хозяин, — позвал меня Грох. — Ты же не собираешься умирать? А вдруг этот страшный человек вернётся…

— Он обязательно вернётся, — пробормотал я, разглядывая трофей. — Но теперь у нас есть способ выследить этого ублюдка и ударить первыми. Он пожалеет, что сунулся в мой дом.

— Ударить первым он собрался… а ничего, что ты через полчаса умрёшь? — услышал я недовольный голос Виктории. Оказывается, вся моя семья высунулась из гостиной, едва теневик-некромансер покинул особняк.

— Не умру, — сипло сказал я, прикрывая глаза. — Полежу немного и восстановлюсь. Тьма не даст мне так глупо сдохнуть.

— Нет, вы посмотрите на него! — со злостью прошипела Вика. — Герой нашёлся! Бабушка, а ты чего молчишь?

— Костик сейчас совершил невозможное, — прохрипела Юлия Сергеевна. На какой-то миг мне показалось, что она переживала больше за теневика, чем за меня. — Я не знаю людей, которые выжили бы после битвы с таким врагом.

— Он тебе знаком? — спросил я, не открывая глаз.

Отравленная проклятьями энергия текла по каналам, причиняя неимоверную боль. Меня буквально выворачивало наизнанку, хотелось выплюнуть лёгкие вместе с внутренностями. Но я не мог показать слабость при детях, поэтому лишь крепче сжал зубы.

— Знаком, — тихо ответила бабушка. — Это из-за него я потеряла мужа, он отнял его у меня.

— Вот как… — я замолк на мгновение, пережидая очередной спазм боли. — Значит, это не кто-то с твоей «прошлой работы».

— Да, Костик, работа тут ни при чём, — Юлия Сергеевна села на пол рядом со мной и положила сухую ладонь на мой лоб. — Это враг. Большего я не могу сказать, прости.

— Разберёмся, — рвано сказал я на выдохе. — Только мне бы знать, какого демонического хрена по моему дому шляются все кому не лень? Это особняк тёмных магов или проходной двор?

— Когда станешь главой рода, сможешь перенастроить защитные узлы на себя и запретить проход даже через тень, — тихо ответила старушка, склоняясь ко мне. — Как ты терпишь это? — спросила она, резко меняя тему. — Я чувствую лишь отголоски твоей боли, но мне хочется выть и биться в агонии.

— Это не самая сильная боль в моей жизни, — проговорил я, почти не осознавая, что происходит вокруг меня.

— Надо же, — протянула Юлия Сергеевна. — Что ж… я могу как-то помочь тебе?

— Не стоит, — грубовато рыкнул я, с трудом оставаясь в сознании. — Переварю сам. Идите лучше проверьте наших людей, слишком уж долго они не приходят в себя.

До меня донеслись шорохи одежды и удаляющиеся шаги. Ну наконец-то меня оставили одного. Теперь можно не сдерживаться и начать ритуал очищения.

С такими проклятьями я уже сталкивался и знал, что быстро избавиться от них не получится. Будет больно, мерзко и грязно. Мне и вправду придётся выплюнуть свои внутренности, чтобы потом снова их восстановить.

Я сделал глубокий вдох и вдруг ощутил чьё-то присутствие. На мои запястья легли тонкие пальцы, а в ноздри ударил запах цветочного мыла.

— Я помогу, братик, — тихо сказала Вика. — Сейчас-сейчас, только потерпи.

— Уходи! — глухо сказал я. — Не вздумай!

— Ты ведь сам учил меня, помнишь? — прошептала девочка мне в ухо. — Это мой дар. Тот, что дарован тьмой. Это моё призвание и моё проклятье.

— Виктор-рия! — прорычал я, выдёргивая свои руки из цепких детских пальцев.

— А я тебя больше не боюсь, — спокойно ответила она. — И не рычи на меня. Я просто хочу вернуть долг.

— Нет у тебя никакого долга передо мной, — я перевернулся на бок и попытался сесть. — И никогда не было.

Меня скрутило волной боли, на прокушенных губах выступила кровь, а пятки засучили по полу. Не должна Вика видеть то, что сейчас произойдёт. Да и никто не должен видеть такое.

Из моего горла хлынула кровь вперемешку с тьмой. Кожа покрылась липкой слизью, когда отрава начала выходить из всех пор. Сердце пропустило удар, а потом забилось с такой скоростью, будто пыталось пробить грудную клетку и выпрыгнуть из меня.

А потом вдруг боль отступила. Я не сразу сообразил, что дело в Вике, которая не послушала меня и сделала по-своему. Вот же вредная девчонка.

— Вот видишь, я же говорила, что справлюсь, — прохрипела она, сжимая мои запястья. — Всего-то чуть-чуть забрала, а тебе уже стало лучше.

Я рывком сел, не обращая внимания на боль. Нет уж, я не позволю ребёнку так измываться над собой ради меня. Перехватив её руки, я призвал всю тьму, какую мог.

Мы оба вспыхнули, опалённые тёмным пламенем. Это не был полноценный огонь феникса — лишь его отголоски. Но их хватило, чтобы выжечь проклятье из Вики.

Мои проклятья остались при мне, но их тоже задело по касательной. Теперь я могу провести стандартный ритуал очищения без вывернутых наизнанку энергоканалов.

Мы оба упали без сил, сжимая ладони друг друга. Вика смотрела на меня немигающим взглядом и молчала. Я же запустил регенерацию и ритуал, оставаясь неподвижным.

— Это был он, — сказала вдруг девочка. — Тот, кто учил меня. Он принимал разные обличья и формы, говорил мне, что делать.

— Я уже понял, — сказал я, погладив пальцы сестры. — Ты молодец.

— Надо было рассказать папе, — продолжила она. — Мама бы не поняла, а вот папа… ты и правда стал похож на него.

— Больше никаких секретов, — на моих губах сама собой появилась тёплая улыбка. Я уж думал, что Вика так и останется колючей озлобленной девочкой.

— Можно я обниму тебя? — спросила она, подползая ближе. — Мне иногда так не хватает… родителей.

Я прижал сестру к себе и уткнулся подбородком в её макушку. Бедное дитя. Она потеряла тех, кого любила. Тех, кто был для неё опорой и поддержкой. Тех, кто мог обнять и укрыть от всего мира.

— Я с тобой, — тихо сказал я, и Вика уткнулась мне