Темный феникс. Возрожденный - Фёдор Бойков

величеству понадобились силы одарённых? — спросила Юлия Сергеевна, приподняв голову. Она продолжала лежать, но теперь попыталась сесть.

— Всё может быть, — я неопределённо пожал плечами. — Это просто предположение.

— Нет, ты прав, — бабушка наконец смогла подняться с подушки, уперевшись руками в матрас. — Романовым давно не было дела до аристократии, они игрались в войнушки с соседними странами и экспериментировали с ресурсами очагов.

— Разве можно говорить такое о своём императоре? — хмыкнул я, помогая Юлии Сергеевне встать.

— А я ничего опасного не сказала, — она вытерла испарину со лба и шумно выдохнула. — Династия Романовых — хорошие правители. Народ не голодает, бунтов и революций нет, все живут в достатке. Единственная их проблема — целых два крупнейших в мире аномальных очага.

— В других странах не так? — поинтересовался я, подставив локоть, за который старушка ухватилась. — Есть же очаги в Европейском Союзе, даже в монгольских степях и в Антарктиде.

— Размеры и уровень угрозы — вот что важно, — проговорила Юлия Сергеевна, делая паузы между словами. — Западно-Сибирский очаг по размерам превышает любую европейскую страну. А монстры там — дикие, голодные и высокоуровневые. В Монголии выше третьего класса монстров не встречали, в Антарктиде только пятого, а у нас что? У нас и семиклассовые пару раз встречались.

— И как их уничтожили? — поинтересовался я, вышагивая вместе с бабушкой по коридору в сторону лестницы.

— Как-как? — проворчала бабушка, неловко переступая ногами. — Элитный имперский полк растерзали монстры, которых лишь немного потрепали лучшие воины его величества. Добивали тварей уже мы, аристократы, выступив союзным отрядом.

— Занятно, — задумчиво пробормотал я, замерев на ступенях. — Ты уверена, что хочешь спуститься?

— Слуги должны видеть, что их господа выдержали удар неведомой силы и готовы защитить их, — властно сказала Юлия Сергеевна. — И деток принеси сюда, пусть будут рядом. Они ведь придут в себя раньше неодарённых?

— Определённо, — уверенно кивнул я. — Но мне нужно куда-то поместить предателя. Не подскажешь, где ему самое место?

— У чёрного входа есть неприметная дверь, — запыхаясь проговорила бабушка. Она упрямо спускалась по лестнице, опираясь на мой локоть. — Там старая темница для магов. Твой прадед постарался изолировать все потоки, чтобы одарённые не имели доступа к магии. Когда-то там держали врагов рода…

— Надо же, — усмехнулся я. — Даже темница для магов в этом поместье имеется. И это помимо бойниц и укреплённых дверей.

— А как ты хотел? Шаховские воевали за место под солнцем точно так же, как другие рода, — Юлия Сергеевна повторила мою усмешку. — Ты же не думал, что титул и земли мы получили за красивые глаза? Всё это отвоевали твои предки.

— Как и в любом из миров, — подтвердил я, помогая старушке устроиться на диване в гостиной. — Закон силы действует всегда и везде.

Юлия Сергеевна посмотрела на меня прищуренным взглядом, но отвечать не стала. Я кивнул ей и покинул комнату. Не хотелось на себе таскать этого Мирзоева, но и ждать, когда гвардейцы придут в себя, я не стану. Он ведь может раньше очнуться. И лучше бы ему в это время быть в месте, где магия недоступна.

Церемониться с предателем я не стал — ухватился за ноги и потащил его волоком. Мне не было дела до синяков и шишек, которые появились, когда голова Мирзоева встречалась с порогами и другими препятствиями. По-хорошему, этого гада надо было прибить, но даже после уничтожения Смертельного Исхода оставался шанс, что связь с артефактом была глубже. И тогда даже мне не удастся вовремя разобраться с последствиями.

Заперев заместителя командира гвардии в темнице, я вернулся в дом и поднялся на второй этаж. Дети продолжали спать тем самым сном, который очень близок к коме. Я осторожно перенёс их по очереди в гостиную и уложил на диванчик рядом с бабушкой.

— Что-то мне плоховато, господин, — просипел Грох, как только я сел в кресло и устало откинулся на спинку.

— Обожрался дармовой энергии? — хмыкнул я. — Ты же повелитель теневого плана, переваривай давай.

— Так это… — он замолчал ненадолго, будто подбирая слова. — Я потому и повелителем был, что там никого не осталось.

— Что так? — удивился я. Обычно теневые планы кишат монстрами, которым протолкнуться негде.

— Гроксы всех пожрали, а потом ушли дальше, — признался кутхар. — Это уже потом первые уровни заполняться стали мелочью всякой.

— Ну тогда учись переваривать тёмную энергию, — с прохладцей ответил я. — Ты связал свою жизнь с моей, так что избыток тьмы я тебе гарантирую.

— Не могу я, — сдавленно буркнул Грох. — Скребётся изнутри, наружу рвётся.

— Открой сознание, — приказал я.

Кутхар послушно раскрылся, обнажив для меня свой разум. Я мог считать его воспоминания, тайные желания и страхи, но не стал. Меня интересовала проблема усвоения теневым созданием энергии близкой направленности.

А ведь Грох не солгал. Ему действительно было тяжело переварить энергию артефакта. И дело было не в мощности артефакта, а в слабости моего питомца.

Похоже, он и впрямь занял место на третьем плане по чистой случайности. А я решил, что такому монстру будет по плечу любая задача. И как я так проглядел?

Хотя да. Я же был истощён битвой со слизнями, а потом ещё получил направленный заряд магией света. Неудивительно, что мне не пришло тогда в голову проверить внутренний резерв кутхара перед тем, как принимать его клятву.

— Ты вообще хоть на что-то годишься? — проворчал я, вытягивая излишки энергии артефакта.

Мне пришлось сцепить зубы и цедить воздух маленькими порциями, чтобы удержаться от крика. Исход был напитан под завязку смертью и болью, и сейчас вся эта грязь проходила через мой источник. Казалось, будто по венам течёт огненная вода, в которой плавают осколки стекла.

Как и говорил Грох, энергия кололась изнутри и рвалась наружу, раздирая энергоканалы. Меня ещё и замутило от вони некротической энергии, которая проглядывала сквозь тьму. Головы поотрубаю создателям этой мерзости, когда найду.

Мне потребовалось достаточно много времени, чтобы усвоить гнилостную муть, оставшуюся после разрушения Исхода. Я покрылся испариной и дышал жадно, словно пробежал километров тридцать без отдыха. В глазах потемнело, а кожа будто трескалась, обнажая ту самую тьму, что источал Исход.

Когда я переборол слабость и открыл глаза, то встретил испуганные взгляды Бориса, Виктории и Юлии Сергеевны.

Увидев, что я пришёл в себя, все трое вздрогнули и отшатнулись. Ладно дети — для них всё неизведанное может показаться пугающим. Но Юлия Сергеевна опытный маг с бурным прошлым. С чего бы ей так реагировать на возможные проявления ритуала очищения.

— Ну? Что опять не так? — рыкнул я, передёргивая плечами.

— Костик? — неуверенно спросила бабушка.

— Да что случилось? — не выдержал я.