Бегство Квиллера - Адам Холл

С наступлением ночи он зажег керосиновую лампу и мы поужинали, но он ни словом не обмолвился о Шоде. Он вел себя так, словно о ней и не шла раньше речь, и мне пришло в голову, что из-за приступов паранойи у него случаются провалы в памяти, и он не помнит, о чем мы с ним говорили - полностью или частично. Я хотел проверить свое предположение, но это было слишком опасно. В первый раз, когда я упомянул имя Шоды, он отреагировал яростно и нетерпимо. Но я готов был допустить, что он полностью выкинул из памяти этот разговор.

В конце концов, я решил пойти спать. Он заботился обо мне, как рачительный хозяин, показал источник воды и объяснил, как во время дождей он собирает ее в резервуар. Он извинился, что у него нет постелей, сам он спит на соломенных тюфяках, один из которых предоставил мне. Когда он притушил лампу, я прикорнул в углу, засунув под тюфяк мачете.

- Поговорим завтра, - это было все, что он сказал, подтвердив тем самым мое предположение, что все это время он думал обо мне и о моих словах. Он получил сумму данных, и ему нужно было время, чтобы воспринять их.

По-своему он вел себя довольно честно, но откуда я мог знать, что ему может прийти в голову в темноте, и не решит ли он расправиться со мной голыми руками, как с крысой.

Непросто было, маясь неизвестностью, лежать на месте; спать я не мог. Я чувствовал себя как в джунглях, обитатели которых существуют на грани жизни и смерти, а я знал, что значит внезапный вопль - завершился очередной цикл чьего-то существования и чьи-то клыки и когти обагрились кровью.

Я не знал, сколько было времени, когда я проснулся, разбуженный какими-то звуками. Я не случайно устроился в этом углу помещения, потому что он был отдален от лиан, с которых могла соскользнуть змея. В начале ночи по ногам у меня бегала крысы, я стряхнул их, и они исчезли. Вскоре послышались крики ночных птиц и я проснулся с мурашками на коже, вынырнув из сна, из которого я ничего не помнил, кроме того, что в нем ко мне подбирались какие-то тени. Это было прошлой ночью, а теперь все по-другому, звуки доносились ко мне с другого конца комнаты, и источником их был человек.

Голоса, догадался я. Они были еле слышны, но я слышал ритм разговора, улавливая тональность. В разговоре, который напоминал скорее диалог, участвовал больше чем один человек.

Или же я еще не вынырнул из сна, и мне нужно было окончательно проснуться, чтобы осознать, что происходит; я лежал неподвижно, не слыша даже собственного дыхания. Лунный свет мягко стелился по земляному полу, пробиваясь сквозь завесу лиан на дальней стене.

Голоса продолжали звучать, и какое-то время я лежал, прислушиваясь к ним, пока глаза не привыкли к полумраку и я не понял, что окончательно проснулся и что голоса в самом деле не приснились мне.

Чоу улегся на ночь в дальнем углу под акварелью Фунакоши; сейчас его там не было. Встав, я вышел к центру комнаты и медленно стал поворачиваться на месте, пока не уловил направление, откуда раздавались звуки; затем я подошел к двери в южной стене, которую так и не видел открытой. Голоса тут звучали громче, и можно было разобрать слова.

Радио.

Нет. Это явно были не передачи какой-то программы.

"...но я сказал ему, что тут абсолютно нельзя быть уверенным ни в чем. И какова же была его реакция? Он просто сказал, что все равно будет идти к своей цели, так как этого хочет посол."

Да, радио, но в записи.

"...но провалиться мне, если я уступлю ему. Премьер-министр в этом плане тверда как алмаз - мы укрепим наше положение, сказала она мне, и передай им, что мы не собираемся уступать. - Хорошо, сэр, что сказать Блэкени? - Скажи ему, чтобы он шел к черту. Суть дела в том..."

"...Могу вас заверить, мсье консул, мы сделаем все, чтобы результат вас удовлетворил. Это почти невозможно, но, тем не менее, Париж..."

"Как я предполагаю, вы и сами знаете. Но если будет что-то спешное, звоните мне. Когда вы ели? Ясно, Бог знает. Давайте перекусим!"

20. Крыса

На этот раз на пленке был женский голос. Полковник Чоу внимательно смотрел на меня.

- Вы знаете, кто говорит?

- Нет.

- Это голос Шоды.

Шипящие согласные она произносила глуховато и невнятно, подчеркивая некоторые слова, но в хрипловатом ее голосе чувствовалась мощная энергия, наполнившая небольшую студию; он был решительным и властным.

Запись прервалась, и Чоу остановил пленку.

- Вы понимаете камбоджийский язык, мистер Джордан?

- Нет. Что она говорила?

- Она приказывала одному из командиров своей армии отменить мобилизацию его сил до прибытия груза. Она также объяснила ему, как важно оставаться на связи с ее остальными формированиями, чтобы избежать преждевременных выступлений.

Они были правы - и Пепперидж, и Кэти. Целью моего задания была Марико Шода; в храме в Таиланде я подошел к ней так близко, что чувствовал ее биополе, а теперь я слышал ее голос, отдающий приказы...

На меня обрушилась масса данных, которые предстояло обдумать, проанализировать и разобрать по порядку.

Первое: убежище Джонни Чена прослушивалось.

Но вытягивать ответы из Чоу мне придется с предельной осторожностью, потому что пять минут назад, распахнув двери и обнаружив меня за ними, он был готов на убийство. Бог знает, каким образом он почувствовал мое присутствие, но он жил среди дикой природы, которая придала остроту чувствам, присущую только обитателям джунглей. Обнаружив меня, он не выразил удивления, а просто уставился на меня своим единственным глазом, в котором полыхало пламя ярости. Его тело чуть подобралось, и вдохнув, он подобрал диафрагму, собираясь с силами, а его правое плечо приподнялось на несколько градусов, когда он отвел руку назад: его сокрушительный удар ребром ладони должен был перерубить мне сонную артерию. Я слишком часто отражал такой удар, чтобы не заметить его приближения.

Он был готов к неуловимому рывку; и когда я заговорил, то прикинул, что от смерти меня отделяли доли секунды.

- Семпай, Фунакоши смотрит на вас.

И после этих слов я застыл в ожидании.

В эти секунды я лихорадочно пытался найти решение, но ничего не приходило в голову. Но я запомнил, как подействовало на него, когда при первой встрече он был готов убить меня за непрошенное вторжение - я почтительно обратился к нему, как к своему семпаю, уважаемому наставнику; и священные традиции "шотокана" остановили его.

Я ждал. Он застыл на месте, не шевелясь, но я чувствовал, как напряженно пульсирует темная сторона его мышления, полная ярости, боли и жажды мести, повелевая его телу уничтожить стоящее перед ним существо, которое принесло с собой угрозу его неприкосновенному уединению, но вот искорка здравого смысла затеплилась в нем, подобно пламени свечи под ветром. Наконец он повернулся лицом ко мне, давая понять, что угроза миновала.

- Входите. Я хочу, чтобы вы посмотрели на мой центр связи.

Напряжение оставило меня, левое полушарие снова включилось в работу, и я заметил, что, когда к этому человеку возвращается здравый смысл, он не помнит о сбоях, которые дает его психика.

Помещение было невелико, но три его стены были усеяны мозаикой шкал, амперметров, переключателей, схемами и таблицами передач. В свое время здесь была приемопередающая студия, которая в какой-то мере уцелела при бомбежке. Чоу подтянул покосившийся пластмассовый стул к главной панели и включил воспроизведение, забыв обо мне, едва только раздались первые сигналы. Повсюду, на полках и на стеллажах.. валялись кассеты, сложенные в ящиках с этикетками торговой компании Шоды.

И тут снова пробился голос Шоды с ее чуть приглушенными шипящими и четкими гласными.

Чоу повернул голову.

- Это перехвачено несколько дней назад. Она дала инструкции: британского агента Джордана приговорить к смерти.

- Действительно.

- Вы счастливый человек.

Он вернулся к своим занятиям, а я продолжал слушать передачи, если они шли на английском, французском или русском языках; когда же шел язык, которого я не понимал, то проглядывал ранее поступившие данные.

Второе: итак, убежище Чена прослушивалось. Кем?

Только не Чоу. Я заметил, что едва только шел текст на английском, он сразу же прерывал его, даже если диалог касался высокой политики.

Жучки Чену мог поставить кто-нибудь из его конкурентов по торговле наркотиками, в чем я, впрочем, сомневался: он не из тех, кто прокручивал большие операции, контролировал сеть распространителей. Так что это предположение можно отбросить.

Третье: кто подключился к линиям связи Шоды?

Сайако?

"Сайако-сан, - спросил я ее по телефону из "Красной Орхидеи", - вы входите в организацию Шоды?"

"Я имею доступ к информации."

Да, это могла быть Сайако - логичное предположение. Она могла перехватить тревожное сообщение, после чего предупредила меня - хотя бы то, которое я слышал, когда Шода давала инструкции об "уничтожении британского агента Джордана".