История первого дракона - Дарья Кузнецова

— Смотри, — он присел на корточки и, погладив и похлопав кобылу по ноге, уговорил поднять правую переднюю ногу. Я склонилась к копыту, приготовившись внимать. — Вот здесь и здесь гвоздь есть, а вот тут двух не хватает. Надо к кузнецу завернуть, а то захромает.

— Замечательно, — вздохнула я, с любопытством изучая конечность четвероногой подруги. С этого ракурса я лошадь ещё не разглядывала. — Это надолго? А то мы, как я поня-а-ай! — я резко вскинулась от звонкого шлепка пониже спины, влетев лбом в широкую лошадиную грудь, и возмущённо обернулась.

Стерх, проверяющий подпруги своего седла, радостно скалился, не оставляя никаких сомнений в личности неожиданного хулигана. Серж, тоже нарисовавшийся из ниоткуда, с укором, пытаясь сдержать улыбку (что жутковато смотрелось на его теперешней физиономии), прилаживал к седлу свою железную орясину.

— Ну, что ты, как маленький, в самом деле? — обратился он к расшалившемуся уволенному божеству. — Ещё бы за косичку дёрнул.

— Насчёт косички не знаю, а тут просто не удержался, рука сама дёрнулась — уж больно удачная поза! К тому же, она мне сама разрешила.

— Что?! — возмутилась я, держась за пострадавшую часть тела. Наверное, он шлёпал ласково, но сил несколько не рассчитал. А мне ещё на этом, между прочим, весь день в седле трястись!

— Вася? — удивлённо вскинув брови, уставился на меня друг детства.

— Ты ему верь больше! — взвыла я. — Ничего я тебе такого не разрешала, не ври! Кем бы ты там ни был, это не даёт никакого права…

— Сама же возмущалась вчера моим занудством, — фыркнул Стерх.

— Что, это повод себе такое позволять?! — я уже почти шипела. — Что?! — резко обернулась к ткнувшему меня в плечо Михаэлю. Тот также молча указал на седло. — Да что вы все такие довольные, будто сметаны объелись?! — пропыхтела я, вскарабкавшись на лошадь. — Спелись, значит! Мужская солидарность! А что вы вчера друг на друга волками смотрели? Прах, не принимай на свой счёт.

— А я тут причём? — удивился кот.

— Вот я и говорю, не принимай, ты не причём. А эти…

В общем, в таком духе наш путь и продолжался несколько дней. Стерх изменился настолько кардинально и вдруг, что мне даже жутко стало. Причём одной только мне; Михаэль с Зойром синхронно отмахивались — мол, он же бог, хоть и бывший, кто его знает, и вообще прекрати, с ним так гораздо интереснее ехать. Серж только плечами пожимал и утверждал, что, может, Стерх просто тогда после боя отходил; ну да, ему легко говорить, он всего остального не знает. А сам сероглазый неизменно отвечал, что он вообще талантливый.

Вскоре я имела возможность наблюдать, насколько хороший из бывшего бога воин, когда выяснилось, что он взялся поднатаскать Сержа. Правда, сама бы я оценить не смогла, если бы не восхищённые комментарии Михаэля при виде тренировки. Но мне хватило бы уже той лёгкости, с которой не такой уж высокий жилистый мужчина обращался с многокилограммовой железякой. Это в здоровенных лапищах Сержа подобное оружие смотрелось гармонично, а вот Стерх с ним не сочетался.

По его собственному признанию, в двуручниках он был не силён, а на вопрос, в чём же силён, так и не ответил, чем подарил нам с Михаэлем ещё одну интересную тему для разговора. Мы перебирали возможные виды оружия и пытались представить, что если вот это — "не силён", то что же будет, если дать ему его любимое оружие? Впрочем, удивляться подобному профессионализму глупо: за столько лет (кстати, интересно, за сколько именно? А то сам он отмалчивался) можно было и выучиться. И вообще, если он бог, неизвестно, с какими умениями появился на свет. И каким образом.

Мы двигались по оживлённым трактам, останавливаясь то на постоялых дворах, то под открытым небом. Перемены наметились, когда с основной дороги мы вдруг свернули на какой-то неприметный отвилок. Здесь явственно чувствовалось дыхание моря, холмы стали выше и кое-где прореживались скалами, но воды за этими самыми холмами и лесом видно ещё не было.

— Эй, Стерх, а мы куда? — удивлённо окликнул нашего новоявленного командира Михаэль, подбодрил жеребца пятками и нагнал едущих впереди сероглазого с Сержем. Они остановились, подтянулись и все остальные. Прах с Зойром тоже удивлённо переглядывались, озираясь.

— Нас корабль ждёт, — усмехнулся он. — Вернее, пока ещё не ждёт, будет завтра. И не в городе.

— Что за корабль? — влезла я.

— Хороший корабль, — был невозмутимый ответ. — Главное, капитан проверенный, и повезёт нас туда, куда нам будет надо, — и он пустил коня шагом, давая понять, что разговор окончен.

Раздражённо зыркнув в спину Стерха, я смиренно вздохнула. Мучайся теперь от любопытства.

Место стоянки настолько мне понравилось, что всё утро я просидела почти неподвижно, любуясь пейзажем. Высокая скала, обрывающаяся в море, имела спуск к расположенному по правую руку песчаному пляжу в форме полумесяца, зажатому в своеобразном углу береговой линии: между той скалой, на которой остановились мы, и далеко выдающимся вперёд скалистым мысом. Неподалёку слева, где берег плавно загибался назад, в море обрывался миниатюрный водопад, в который превращалась тонкая ниточка ручья. А прямо, теряясь в смутной туманной дымке, простиралась серовато-синяя морская гладь, покрытая нервной рябью. Сумрачное небо, сеющее в море редкие капли дождя, отлично оттеняло голые клыки скал, цепочкой естественного волнореза уходящие вдоль мыса далеко в море. Нелюдимое, дикое и пустынное место.

Наверное, при свете солнца оно выглядит более дружелюбно, но мне всегда больше нравились вот такие суровые, северные моря. Хотя, если совсем уж откровенно, оно вполне себе южное, и даже тёплое; просто погода подкачала.

Но даже пристально вглядываясь в горизонт в ожидании белого маячка паруса, я едва не пропустила появление корабля. Он, видимо, вывернул откуда-то из-за рифов, обходя их по дуге; я заметила его только потому, что на фоне плеска волн появились отзвуки голосов. Дымчатые и будто полупрозрачные паруса его, наполненные ветром, казались клочьями тумана, а тёмная палуба совершенно сливалась с водой.

У него было две мачты, центральная из которых напоминала формой трёхпалую птичью лапу. Косые паруса (прямых я не увидела вообще) разной формы и размера тянулись в самых неожиданных направлениях. Внешние очертания и структура парусного вооружения не походила ни на одно из знакомых мне судов даже примерно; в детстве я немного увлекалась моделями кораблей, поэтому кое-какие знания в голове с тех пор осели. Острый высокий нос парусника же вообще заставлял вспоминать очертания кораблей, современных нам с Сержем. Было не совсем понятно, а как всё это умудряется двигаться, да ещё в нужном направлении; однако, умудрялось, причём с поразительной ловкостью и грацией.