Три чайные розы - Алиса Лунина

Полина как-то нервно рассмеялась:

– Ничего особенного, кроме того, что иногда случается с женщиной, если она спит с мужчиной! Я беременна.

Климов смотрел на Полину, еще не вполне понимая смысл произнесенных ею слов. Она не отказала себе в удовольствии поддеть его, с вызовом заявив:

– У тебя сейчас ужасно глупое лицо!

Климов кивнул, мол, да, ничего удивительного. Он действительно растерялся. Что он знал о детях до сегодняшнего дня? Так, не особенно много – забавные, бессмысленные существа с другой планеты. Определенно себя в роли отца он никогда не представлял.

– Позволь спросить – это точно?

– Абсолютно! – хмыкнула Полина. – Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

– Понятно, – сказал он, чтобы хоть что-то сказать. А чтобы хоть что-то сделать, принялся разжигать камин.

– Чем ты занимаешься? – с негодованием спросила она.

– Развожу огонь.

– По-твоему, подходящее время?

– Ну не мерзнуть же нам!

– Ты можешь хоть раз в жизни быть серьезным?!

– Могу. Тем более что я уже закончил. Сейчас будет тепло.

Он сел в кресло рядом с Полиной. Вопросительно уставился на нее, словно ожидая подробностей. Полина молчала – какие подробности?! Она не станет рассказывать ему, как долго не могла поверить в свою беременность, как обреченно, будто приговор, восприняла окончательное подтверждение врачей, как плакала в ванной, пустив воду, чтобы Данилов ничего не заподозрил, как хлопнулась в обморок на работе посреди торгового зала, как паршиво, до тошноты и изматывающей боли внутри, себя сейчас чувствует… Зачем ему об этом знать?

– Кстати, почему ты не спрашиваешь, кто отец ребенка?

– А есть варианты? Хорошо, я спрошу – кто этот счастливец?

– На девяносто девять процентов ты, Никита!

Он усмехнулся:

– А… Вот как… Хорошо. Неплохие ставки!

– Как ты можешь шутить сейчас?! – крикнула она. – Убирайся к чертовой матери! И затупи свое жало сарказма!

– Прости. – Он коснулся ее руки. – Я хочу, чтобы ты знала: мне все равно. Я уже мысленно дорисовал к девяноста девяти процентам еще один, такая вот арифметика.

– Это все? Нет, конечно, я понимаю, что для таких, как ты, в детях самое приятное – процесс их производства, но все же мог бы сказать что-нибудь… Вежливо-лживое!

– Не злись. Просто все это так… неожиданно.

– Ну да, разумеется! Кстати, ты выглядишь не слишком счастливым!

– Любимая, умоляю! Каким, по-твоему, я должен быть? Пускать слюни от счастья и захлебываться от восторга? Эмоциональность мне чужда в принципе, как ты знаешь!

– Знаю!

Полина взглянула на него едва ли не с ненавистью. Сам по себе факт беременности поверг ее в шок, и она никак не могла определить своего отношения к тому, что станет матерью. То вроде успокаивалась и находила в этом радость, то почему-то погружалась в отчаяние. Скорее всего, дело было в том, что беременность изрядно осложнила ее и без того нелегкое положение. Ведь теперь предстояло сделать окончательный выбор: муж или любовник. Естественно, у ребенка может быть только один отец!

– Я должен сказать, что счастлив? Конечно, счастлив.

Климов взял ее за руку. «Вот все и решилось, – подумал он, – и к лучшему, Полина поймет, что должна быть со мной, это главное, остальное – нюансы».

– Ты скажешь Данилову о нас?

– Да. Только не здесь, ладно? Не хочется портить Татьяне праздник нашей мелодрамой. И вообще… Я должна подготовиться…

Он пожал плечами:

– Поступай как знаешь!

Молчали, смотрели на огонь.

– Согрелась? – наконец спросил Климов.

Она кивнула и почему-то заплакала. Климов напоил Полину горячим чаем, закутал в плед и на руках отнес в ее комнату.

Они лежали обнявшись. Расслабленная и успокоенная его нежностью, Полина вдруг подумала, что в самом факте ее незапланированной беременности есть что-то таинственное и странное, будто специально подстроенное для того, чтобы она наконец сделала выбор. А как иначе объяснить, что, несмотря на все их меры предосторожности (осторожней можно было бы только заниматься любовью в скафандре!), один из миллиона сперматозоидов оказался пронырливым и достиг цели?! В том, что отец ребенка – Климов, есть какая-то логика судьбы.

Он слушал ее дыхание и представлял, как однажды, в какой-нибудь залитый солнцем день, будет гулять в парке со своей дочерью. Картина показалась ему такой пасторальной и светлой, что Климов рассмеялся. Позже он повторял Полине снова и снова, что теперь все будет хорошо и впереди у них целая жизнь для счастья.

Глава 4

Саша старался справиться с волнением, но не мог. Открывая калитку к дому Басмановых, он почувствовал, как дрожат руки. За последние дни Саша много раз представлял встречу с Машей, произносил слова, которые скажет ей, но теперь от волнения совершенно растерялся. Подумать только – сейчас он увидит любимую, которая, кстати, о его приезде ничего не знает.

Несколько дней назад Саша позвонил Басмановым и получил от Татьяны, взявшей трубку, приглашение на ее день рождения. После этого разговора он почти сразу принял решение ехать в Петербург. Саша вдруг понял, как сильно, отчаянно хочет увидеть Машу, как он устал без нее. Все разногласия и причины, разлучившие их, показались парню ничтожными, и он решил больше не возвращаться в Москву. Саша приехал в Березовку сказать Маше, что теперь они всегда будут вместе.

Последний глубокий вдох, и Бушуев позвонил в дверь. Ему открыли. Но не та, кого он ожидал увидеть…

– Ой, здрасьте! – не слишком приветливо отозвалась Лена. – Сколько лет – сколько зим!

Он растерянно кивнул.

– Из Москвы? Что ж… Проходите!

– А где все? – спросил он, войдя в дом.

– Татьяна с Машей скоро приедут, наверное, уже в дороге. Полина с Климовым, кажется, спят в своих комнатах. В доме собачий холод! – Лену передернуло. – Что за странная затея устраивать здесь праздники глубокой осенью? Зуб на зуб не попадает! Лично я сегодня вернусь в город!

Он улыбнулся:

– Да, в самом деле нежарко.

– Хотите чаю?

Они расположились за столом в гостиной. Лена налила чай и спросила:

– Вы совсем вернулись или как?

– Пока сам не знаю. Зависит от многих обстоятельств.

– Понятно! – Лена насмешливо поджала губы. – Ну, тогда, наверное, не насовсем…

– Простите? – не понял он.

– В смысле, что скоро обратно вернетесь в Москву. Что вам тут делать?

Она произнесла это с такой многозначительной, иронической интонацией, что Саша встревожился:

– Мне кажется, Лена, вы как будто что-то недоговариваете?!

Женщина пожала плечами:

– Я человек честный… Могу и прямо…