Море живёт - Н. Тарасов

Устрица, иссверленная губками

Скалы, даже гранитные или базальтовые, бывают иногда просверлены морскими ежами там, где вода неглубока и силен прибой. Иногда эти пещерки рассчитаны только на одного жильца — ежа, иногда же это целые котлы в полметра глубиной и в треть метра диаметром, где сидит по нескольку десятков ежей величиной в яблоко или в кулак. Такой образ жизни спасает морских ежей и от обсыхания при отливе или другом спаде воды, и от хищников, и от ударов прибоя.Сверлят и некоторые виды червей, причем сверлят они только известняки или раковины моллюсков. Такие черви, как и сверлящие водоросли и губки, выделяют кислоты, растворяющие известь.Наибольший вред причиняют и наиболее изучены сверлильщики из двустворчатых моллюсков.Одни моллюски сверлят камень, другие — дерево, попавшее в морскую воду. Случается, что некоторые из камнеточцев иногда селятся в дереве. Цель сверления — укрыться, спрятаться от врагов и волн, а древоточцы еще и питаются деревом, которое они сверлят и поедают в то же время.Недалеко от Неаполя есть маленький городок Поццуоли, в окрестностях которого стоят остатки колоннады древнего храма Сераписа. В колоннах видна широкая, метра в три слишком, полоса, источенная бесконечным множеством ходов сверлящей двустворчатки — морского финика. Храм был выстроен, конечно, не под водой, но за два тысячелетия почва в этом месте успела сначала опуститься на несколько метров в море. Затем, в середине XVI века, после сильного извержения лавы на соседних Флегрейских полях, суша поднялась; тогда снова обнаружились колонны, в которых за минувшие столетия, проведенные зданием под водой, поселились во множестве морские финики, конечно, погибшие после осушения.

Колонны храма Сераписа

Блестящая коричневая кожица плотно и прочно покрывает раковину морского финика, лишенную каких-либо зубчиков и терок. Приходится думать поэтому, что морской финик прокладывает свои глубокие, тесно охватывающие его раковину ходы также с помощью выделяемой им кислоты. Его собственная раковина, вероятно, защищена кожицей, о которой только что говорилось, от растворения кислотой.Название свое морской финик получил из-за цвета и формы; вкус его хоть и не похож на вкус настоящего финика, растущего на пальмах, но отменный.Иначе действуют светящиеся по ночам фоласы или «фолады». Их хрупкая, содержащая сильное, мускулистое тело, белая раковина на переднем конце покрыта сложным узором острых зубчиков, напоминая терку или рашпиль. Зубчиками же, но менее крупными и острыми, покрыта и остальная поверхность створок фоласов. Фоласы неугомонно вертятся и шевелятся в своей норке, все время ее углубляя и расширяя по мере своего роста. За месяцы и годы фоласы делают норки в десятки сантиметров глубиной, сами достигая 10 — 15 сантиметров в длину.Фоласы точат известняк, песчаник, глинистые сланцы, мрамор, бетон, кирпич каналов, портов и доков. Некоторые виды фоласов, впрочем, бурят только плотный ил, глину, мергель, мел. Такова, например, встречающаяся у нас в Черном море и в Керченском проливе барнеа из фоладид.Лет двадцать пять назад наш экспедиционный пароход «Бесстрашный» поднял тралом возле Нового Афона на Черном море с глубины около 80 метров давно затонувший огромный пень какого-то дерева. Чего только там не было?! И маленькие офиуры, и такие же маленькие голотурии, и сверлящие рачки, и печально знаменитый тередо, но больше всего поразили нас крупные фоласы, во множестве сидевшие в дереве.Есть несколько видов фоладид, специально бурящих дерево. Таковы тропическая мартезия, ракушка, уничтожающая деревянные пристани на Гавайских островах и в Панаме, или встречающаяся в европейских водах, в Охотском и Японском морях и в далеком чилийском порту Вальпарайзо ксилофага. Этот моллюск, тело которого не умещается в его маленькой шаровидной раковинке, селится на любых глубинах и разрушает порой не только дерево, но даже изоляцию подводных кабелей, наряду со своими союзниками — рачками лимнорией и хелюрой, тоже в основном древоточцами.

Морской финик

Ходы и входы тередо

Наиболее известен тередо — червевидный двустворчатый моллюск с крошечной раковинкой на переднем конце тела. Еще древние мореплаватели называли этого «корабельного червя» мрачным именем — «высшее бедствие кораблей». Римский поэт Овидий писал из ссылки с западного берега Черного моря своему другу Бруту, что «сердце точит тоска, как точат древоточцы корабль».Греческие триеры, венецианские галеры, плотины Голландии — все разрушалось миллиардными стаями «корабельного червя». Лет тридцать назад тередо чудовищно размножился в бухте Сан-Франциско; деревянные пристани и набережные этого мирового порта начали рушиться словно от землетрясения.Без применения дерева в кораблестроении даже теперь, в век стальных судов, обойтись трудно. Рыболовецкий флот мира до сих пор в основном остается деревянным. Нелегко отказаться от дерева и при строительстве молов, набережных и пристаней. Из дерева удобнее всего делать боны, многокилометровые пловучие заграждения из бревен, защищающие базы флота в военное время от торпедных атак (к бонам подвешиваются особые металлические сети). Малые боевые корабли, особенно минные тральщики, делают тоже из дерева, чтобы предохранить их от магнитных мин.Сложно устроенные створки раковины тередо изборождены особыми острыми зубчиками. С их помощью моллюск, постоянно находящийся в движении, прокладывает свои ходы.Между створками находится круглая присоска, в которую у тередо превратилась нога обычных двустворчатых моллюсков, а над присоской — рот.На другом конце длинного, червеобразно вытянутого тела есть пара коротких трубок — сифоны выводной и всасывающий, а также две известковые веслообразные (или елочковидные у терединиды — банкии) палетки. Эти известковые тельца служат для закрывания наглухо хода в случае какой-либо опасности по «химической» или «боевой» тревогам. «Химическая» тревога в жизни тередо чаще всего означает, что вокруг оказалась пресная вода, хотя бы потому, что корабль, в днище которого живут тередо, вошел в реку. «Боевая» тревога значит то, что в канал тередо ломится какой-нибудь враг, вроде, например, хищного многощетинкового червя.

Сифоны тередо высовываются среди мидий, покрывающих сваю

Когда тередо ничем не встревожен, то сифоны выставлены наружу, имея вид двух тоненьких, прозрачных трубочек, из похожего на укол толстой булавкой входного отверстия канала тередо. В один сифон вода входит, омывает жабры тередо, оставляет да них все взвешенные частицы, будь то планктон или остатки микроскопических планктонных животных и водорослей. Частицы эти особыми ресничками, машущими в одну сторону, ко рту, переправляются туда. Отфильтрованная вода переходит на другую сторону жабер и выбрасывается наружу через выводной сифон.Внутри ход тередо, за исключением переднего, сверлимого, конца, выстлан выделяемой моллюском тонкой, но прочной известковой корочкой.При сверлении образуются опилки, которые заглатываются ртом тередо и проходят через кишечник, надолго там задерживаясь, как трава в кишечнике жвачных. Затем, когда из этих опилок тередо извлечет питательные вещества, опилки выбрасываются наружу через выводной сифон. Если кусок дерева, содержащий живых тередо, держать в сосуде с морской водой, то через короткое время на дне сосуда накопится слой тончайших опилок.Однажды поселившись в своем ходе или канале, тередо никогда не покидает его. Если извлечь тередо из его хода, то он бессилен сделать себе новое жилище и погибнет даже в том случае, если в окружающей его воде будет много планктона. В то же время тередо могут месяцами жить в процеженной морской воде, питаясь только древесиной.Как же попадают тередо в древесину вначале? Неисчислимые количества личинок тередо кишат в пору размножения этих моллюсков в воде. Через некоторое время личинки садятся на поверхность дерева и превращаются в обыкновенную крошечную двустворчатку, прикрепленную к дереву длинной нитью биссуса. Соскоблив острыми краями своих створок малое количество дерева, двустворчатка прикрывается опилками, как чехликом. Под прикрытием этого чехлика и происходит в несколько дней превращение обыкновенной ракушки в молодого, крошечного тередо. В то же время происходит вбуравливание в дерево. На небольшом кусочке дерева могут одновременно осесть и поселиться сотни и тысячи молодых тередо. Неудивительно, что при благоприятных для тередо условиях ими могут быть в один сезон приведены в негодность пристань, баржа, катер.Большинство видов тередо обитают в тропиках и в водах умеренного пояса, немногие проникают на север, и еще меньшее количество видов тередо в состоянии размножаться в холодной воде. На севере Тихого океана (в том числе и на севере Японского моря) есть холодноводный представитель тередо — банкия.Если ходы обычных у нас в Черном море, в южной половине Японского моря (до Владивостока включительно) и в Желтом море видов тередо достигают 20 — 30 сантиметров длины при поперечнике в 15 миллиметров, то банкия просверливает ходы длиной 60 — 80 сантиметров.Обыкновенные тередо умирают естественной смертью на втором году жизни; банкия живет года три, если не более.Снаружи дерево, заселенное тередо, может казаться совершенно здоровым. Заметить в воде сифоны и опилки легко только в аквариуме, а не в портовых условиях, входные же отверстия крохотные, их и в аквариуме видеть трудно.