Море живёт - Н. Тарасов

Краб дромия

Вспоминаю один случай из своей практики. Это было в заливе Посьета к югу от Владивостока, на самой границе с Кореей, в августе 1926 года. Мы работали на борту парусно-весельной шаланды. Разобрали богатый улов трепанголовного трала. Здесь попались и раки-богомолы, и маскирующийся под носимой им на спине губкой небольшой краб — дромия, и также закрывающий от нескромных взоров свой панцырь, но уже не губкой, а створкой моллюска теллина плоский краб — «голова самурая» — дориппе. Дориппе есть что прятать: выпухлости и бороздки на его панцыре создают впечатление жестокого разбойничьего лица самурая, как их изображают старые японские картины. Несколько раков, похожих на обыкновенных речных, но гораздо изящнее, тоньше, стройнее, отсажены в отдельную баночку с морской водой, чтобы дождаться там своей очереди быть залитыми крепким спиртом и получить пергаментную, написанную тушью этикетку. В таком виде они должны доехать до Ленинграда и попасть там в руки специалиста по десятиногим ракам. Мы еще не успели применить соответствующие «усыпляющие» или «ошеломляющие» средства к разным нежным, способным либо развалиться на отдельные кусочки, либо выбросить наружу свои внутренности животным, вроде пестро окрашенных длинных червей — немертин или прославленных китайской кухней голотурий — трепангов; раки же могут подождать, им-то ничего не сделается, — думалось нам. Вдруг раздался резкий щелчок, похожий на звук от попавшей издалека в стекло пули. Звук шел от банки, где, казалось, довольно мирно сидели наши раки. Желая посмотреть, не лопнула ли банка, я осторожно взял ее в руки. В это время раздался новый щелчок, передавшийся кончикам моих пальцев, а поверхность воды в банке на мгновение как бы вскипела ключом. Тут я понял, что мы имеем дело со щелкающим раком альфеусом, который щелкает одной, более крупной клешней, чтобы выбрасываемой при этом с силой струйкой воды отпугнуть своего противника. Драки между самцами альфеусов, как приходилось наблюдать, кончаются гибелью одного из них, который пожирается победителем.

Краб «голова самурая»

Рак-щелкун альфеус

Альфеусы прячутся в различные щели и укромные уголки среди камней и водорослей. Тот, кто приближается к жилью альфеуса, получает струю воды в качестве предупреждения. Звук у альфеусов можно назвать «побочным продуктом», потому что они глухи.В губках и известняках альфеусы селятся десятками и сотнями, укрываясь в их отверстиях. Приближение к такому поселению альфеусов мнимого или действительного врага вызывает шум, равный по мощности шуму при заклепывании котла.Наполовину сухопутный краб оципода крупноклешневая, живущий на Коромандельском берегу Индии в норах на пляжах, исполняет на большей из двух своих клешней, снабженной особыми зубцами, стоя на пороге своей норки, целые сонаты из стрекочущих звуков.Способны издавать шипящие, свистящие и лающие звуки крокодилы, гортань которых обладает голосовыми связками. Хрюкают и рычат, особенно будучи пойманы, морские черепахи.А. И. Минеев рассказывает в своей книге «Остров Врангеля», что в спокойном состоянии моржи не кричат под водой, но раненый морж иногда трубит под водой, и тогда его «гукающий» рев хорошо слышен наверху.

Краб оципода крупноклешневая

Далеко разносятся могучее дыхание, всплески и прыжки китов. Громко ревут в проливах между островами Арктики вооруженные винтообразным бивнем нарвалы.Свистят, пересвистываются между собой дельфины, как охотясь, так и в момент тревоги. Пересвистываются и самки дельфинов со своими сосунками. Звуки дельфинов бывают таких высоких тонов, что не все люди их воспринимают, это почти ультразвуки.А. Г. Томилин наблюдал, что черноморские дельфины-белобочки издают разнообразные звуки дыхалом, снабженным сильной мускулатурой. Звуки эти напоминают получаемые с помощью детской картонной открытки-пискульки, манка на рябчика, кряканье уток, крик кошки, кваканье. Окруженные сетью дельфины испускают тонкий писк, слышимый на палубе ловящего дельфинов судна и еще лучше воспринимаемый нырнувшим в воду человеком. При писке под водой видны пузырьки воздуха, выходящие из дыхала. Продолжительность каждого отдельного писка около 2 секунд, промежутки между звуками могут быть всего 1 — 2 секунды, а общая продолжительность звучания составлять десятки минут.Гидрофон — «подводные уши», широко применяемый в современном мореплавании прибор для прослушивания раздающихся в воде звуков, будь то звуки винтов подводных и надводных кораблей или специальные подводные сигналы. Уже к концу первой мировой войны слухачами-гидроакустиками были приобретены навыки распознавания при помощи гидрофона звуков, происходивших от движения конвоя судов, работы винта миноносца, движения подводной лодки и даже от покачивания на дне моря затонувшего корабля. Первое время принимали шум, производимый движением рыб, дельфинов или китов, за шум винтов подводной лодки, но быстро научились различать безобидные звуки от действительно угрожающих, хотя бы и ослабленных малым ходом противника или большим расстоянием.Научились, но не до конца, не в полной мере, как показала следующая мировая война.Оказалось, что шумы от действовавшего сжатым, воздухом двигателя японской «живой торпеды» или «торпеды-самоубийцы», этого опаснейшего врага надводных кораблей, были практически неотличимы от шумов, производимых движением косяков рыб. Крупная японская подводная лодка дальнего, океанского, действия выпускала эти торпеды, снабженные крохотным перископом и имевшие экипаж из одного самоубийцы — «камиказе», в нескольких милях от кораллового атолла, в лагуне которого стояли корабли США. Узкий, извилистый и прегражденный коралловыми «головами» вход в лагуну делал командование кораблей беззаботным, а гидроакустическая вахта на кораблях развлекалась подводными биологическими шумами и, главное, привыкла к шнырянию стай рыбы по лагуне и по проходу между океаном и лагуной. Учли ли это японцы при выборе и регулировке двигателя или это было совпадением звучаний, но американцы не могли понять причины гибели подряд нескольких кораблей, пока случайная авария на рифе японской «живой торпеды» не выдала тайны. И в наши дни гидроакустики в Средиземном, в Желтом морях, в южнокитайских и индомалайских водах бывают порою озадачены подводными звуками биологического происхождения.Первые гидрофоны можно было применять, только остановив корабль или сильно замедлив его ход; звуки, создаваемые потоком воды у приемного отверстия гидрофона, заглушали все остальные. Было известно из произведенных тогда же опытов, что тюлени, которых пытались обучать охотиться за вражескими подводными лодками, прекрасно слышат на своем самом быстром подводном ходу. В результате изучения устройства ушей тюленей гидрофонам дали новую форму, что очень улучшило их действие.Интересно, в связи со сказанным, познакомиться с некоторыми особенностями устройства органов слуха у водных млекопитающих.Ушная раковина есть только у ушастых тюленей, которые немало времени проводят на суше. У китов наружное отверстие слухового органа очень уменьшено, у усатых китов оно даже полностью закрыто; у обыкновенных тюленей своеобразная трубковидная ушная раковина втянута под кожу, причем давлением воды слуховое отверстие закрывается, а при выходе из воды оно раскрывается с помощью мышц. Слуховые косточки водных млекопитающих крупны и толсты, чтобы противостоять, очевидно, большой энергии звуков в воде. Евстахиевы трубы открываются не во время глотания, как у сухопутных зверей, так как при этом вода могла бы проникнуть в барабанную полость, а при дыхательных движениях, поскольку дышат водные млекопитающие, конечно, только на поверхности воды, в воздухе.У зубастых китов костный лабиринт уха не соединен жестко с остальными костями черепа, как у остальных млекопитающих, а акустически изолирован от черепа воздушными полостями и пористой костной тканью. Это устройство позволяет зубастым китам разобраться, откуда идет в воде звук. Будь костный лабиринт китов непосредственно соединен с черепом, кости черепа передавали бы звук лабиринту со всех направлений одинаково.Что касается рыб, то они, как уже говорилось, воспринимают звуковые волны в воде (не в воздухе; в воздухе рыба глуха, ей нечем воспринимать воздушные звуковые волны) с помощью специальных кожных органов чувств на голове.В одном большом аквариуме и ученые и посетители много раз замечали, что целые колонии трубчатых червей втягивали пышные пестрые венчики своих щупальцев при первых звуках военного оркестра, игравшего в окружающем здание аквариума парке, и расправляли их только после прекращения музыки. Приходится думать, что органы равновесия, так называемые статоцисты, червей воспринимают те ничтожнейшие звуковые колебания частиц воды, которые вызваны звуковыми волнами в воздухе.Мало вероятно, чтобы киты, дельфины или тюлени когда-либо угрожали шлюпке или спасательному плоту. Косатки, моржи и тюлени — морские леопарды — и еще, может быть, самцы тюленя-хохлача представляют исключения. Ограничимся советом для тех случаев, когда вам кажется, что киты, дельфины, тюлени или даже крупные рыбы слишком уж близко держатся возле вас. Опустите тогда под воду два металлических предмета (скажем, разводной ключ или уключину в паре с какой-либо сковородкой или металлической крышкой) и постучите ими друг о друга несколько раз. Под водой эти звуки разнесутся далеко и будут настолько резкими, что почти наверно испугают даже таких смельчаков, как кашалоты.Эхолот и асдик — два других замечательных прибора, которые дала мореплаванию нынешняя техника.С помощью эхолота быстро, в течение секунд (звук движется в воде почти впятеро быстрее, чем в воздухе, в среднем его скорость в этой плотной среде составляет 1,5 километра в секунду) штурман может определить глубину места. Она отмечается либо цифрами, выскакивающими в окошечке, либо непрерывной записью на ленте, фиксирующей все изменения глубин, все особенности очертания дна, над которым проплыл корабль.Еще чудеснее эхолота асдик и подобные ему приборы, гидролокации, прощупывающие звуковым лучом все, что находится под водой впереди и вокруг корабля; на экране асдика в штурманской рубке, как в сказочном волшебном зеркале, обнаруживаются не только подводные лодки, не только подводные скалы, круто вздымающиеся к поверхности, но и отдельные мины заграждения. Путь звукового луча, показываемый на светящемся экране асдика, дает в таких случаях уклонения, дрожания.И тут часто сказывается влияние морских животных, мелких — в стаях, а крупных — и поодиночке.Косяк сельдей или трески заметно отражает звуковые волны, отправленные эхолотом или асдиком, давая так называемое промежуточное или вторичное эхо. Это обстоятельство уже начали использовать в рыбной промышленности для обнаружения косяков рыб; для штурманов военных и транспортных кораблей оно, конечно, только помеха при промерах или прощупывании воды звуковым способом.Гидролокатор одинаково бесстрастно и точно отмечает и мины заграждения и попадающихся на пути его звукового луча черепах, крупных рыб и даже крупных медуз.Шумы от движения отдельных крупных морских животных, от прохождения рыбы или стай китов (за исключением прыжков) все же, как показывают непосредственные измерения в природе, невелики. Невелики и шумы волн, зыби, если не говорить о грохоте разбивающихся о берег, особенно о берег крутой, скалистый, валов прибоя, вовсе ничтожен шум от течений. Все эти источники звуков в морской воде, за сделанными выше исключениями, дают слабое звуковое давление.Иное со звуками, активно испускаемыми рыбами; если рыб много, то звуковые давления, возникающие при их концертах, очень сильны.Еще в начале второй мировой войны ученые произвели множество опытов и измерений, опубликованных только теперь. Звукозаписи в море и в садках, прямые наблюдения с помощью гидрофона, измерения спектров частот и интенсивности звучаний убедительно показали реальность и размеры помехи гидроакустикам с этой стороны.Наиболее интенсивны звучания в прибрежной зоне на малых глубинах, в пору размножения соответствующих видов и в вечерние часы. Частоты звуковых волн заключены в пределах от 50 до 3 200 герц*, с резко выраженным максимумом на 400 — 800 герцах, то-есть относятся к хорошо слышимым ухом человека звуковым колебаниям.