Мгновения вечности - Ева Эндерин

нее нашло и, главное, почему он на это согласился. Это же изначально звучало как абсолютно бредовая затея.

Бредовая затея, которая превратилась в самое настоящее безумие. Даже сейчас, когда Кейт закрывала глаза, она словно попадала в другую вселенную, туда, где от нарастающего желания ее бедра все еще ритмично толкались в его, где из ее горла один за одним вырывались громкие стоны. Если бы это было возможно, она бы так и осталась в том моменте, прямо у него на коленях, но в реальности Кейт не хотела даже вспоминать, с каким позором покинула спальню. Остаток вечера, до самого конца вечеринки, она так и просидела на крышке унитаза, выплакивая всю имеющуюся в организме жидкость.

Неудивительно, что, увидев утром ее красные глаза, вернувшаяся непонятно откуда Пэм тут же решила, что всему виной Патрик. Это было бы логичнее. Проще. Гораздо легче признаться в том, что Кейт обидел ее непутевый брат, чем в том, что ее разрывает на части совсем иная, куда более запутанная правда. Пора уже признаться в этом хотя бы самой себе: только один человек на свете мог заставлять ее плакать навзрыд, неважно, от горя, от страха, от ужаса, от счастья. Кайрос был ее проклятым криптонитом[21].

– Я тебя уверяю, мой братец в тебя влюбился! – радостно воскликнула Уэльс, располагаясь за столом.

Если бы ей сказали в начале семестра, что сестра Патрика будет говорить ей такие вещи, то Кейт в лучшем случае получила бы сотрясение от радостных прыжков до потолка. Уэльс едва ли на нее смотрел, а теперь вдруг устраивал сцены ревности? Как же его философия, построенная на безрассудстве? Что изменилось?

– Знаешь, я никогда не задумывалась об этом, но буду рада… В смысле, если вы будете вместе, – пояснила она.

Слова Пэм отрезвили не хуже черного кофе.

– Что?

– Я даю вам свое сестринское благословение, – гордо заявила она и надкусила тост. Не успела Уэльс прожевать его, как ее глаза снова загорелись: – О, легок на помине!

– Доброе утро, – угрюмо поздоровался Патрик и сел рядом с Пэм.

Обычно Кейт начинала краснеть, когда он садился напротив нее, но теперь близкое присутствие Уэльса не вызывало ни малейшего трепета в груди. Она обдумывала лишь вчерашний поцелуй и извинения Кайроса за «физиологическую реакцию».

Боже, она возбудила Кайроса Блэквуда, о каком Патрике вообще шла речь?

– Я как раз объясняла Кейт, что ты болван, – широко улыбалась Пэм.

Уэльс определенно нравилось это утро. Все ее близкие были рядом, так еще и брат наконец-то заинтересовался достойной, по ее мнению, девушкой. Из-за Сильвии и других его бывших она чуть ли не волосы рвала от досады, а тут такой подарок судьбы. Кейт, безусловно, льстило, что Пэм сочла ее подходящей партией, но она не могла отделаться от ощущения, что поезд давно ушел.

– Прости меня, – обратился к ней Патрик, подключая всю магию щенячьих глазок. – Я напился. Еще и эти экзамены…

Господи… Патрик прикрывался учебой? Это розыгрыш? Неужели нельзя было придумать оправдание получше?

– Ты учишься? Вот это новости. – Пэм взяла из тарелки яблоко и надкусила, самодовольно поглядывая на брата.

– Ну пожалуйста, Кейт, – простонал Уэльс более отчаянно, напрочь игнорируя провокации сестры.

Рейнхарт невозмутимо налила себе кофе. Как любая уважающая себя девушка, убивающаяся по парню долгие годы, Кейт чувствовала, что должна полноценно насладиться этим моментом.

– Я не знаю, что на меня нашло, – распинался Патрик. – На самом деле я так не думаю. Ты же знаешь?

Великолепно. Мало того, что Уэльс был слеп к ней до вчерашнего вечера, так он еще и решил, что она радостно проигнорирует всю ту грязь, что он бросил ей в лицо на глазах у нескольких десятков студентов.

– Значит, если я пересплю с Блэквудом, ты сможешь потом на меня смотреть?

Челюсть Патрика почти упала на стол, а Пэм ликующе завизжала в кулак.

– Кейти, – настороженно прошептал он. – Ты же не… ты не делала этого с ним?

Да господи боже. Почему они вели этот диалог так, будто уже встречались? Если бы в Винтерсбруке работал «Гугл», Патрику даже не пришлось бы с ней общаться: ответы на контрольные и все необходимые эссе хранились миллионами копий в Интернете. Всего месяц назад Рейнхарт бы обрадовалась его волнению, но сейчас это выглядело скорее унизительно, чем мило. У Уэльса не было прав о ней заботиться, тем более о ней уже позаботился другой парень.

Она инстинктивно обвела взглядом любимый стол Кайроса – впереди, у витражного окна – и инстинктивно вздрогнула, обнаружив его за ним. Он сидел рядом с Джерри, который выдавливал кетчуп на хот-дог, и смотрел только на их компанию. Так пристально, будто хотел придушить каждого, а ее – с особым наслаждением. Кейт вынуждена была признать, что успела отвыкнуть от этого лица, полного ненависти. Улыбчивым он нравился ей больше.

В смысле… он вообще ей не нравился.

Патрик заметил, что Кейт отвлеклась, и оглянулся через плечо, чтобы понять, в чем дело. Как и она, он моментально зацепился за Кайроса и его показательную злобу.

Что его так раздражало? Она уже говорила Блэквуду, что не станет игнорировать Уэльса. Они друзья и…

– Пойдем завтра на свидание.

Если бы Кейт не знала голос Патрика настолько хорошо, то начала бы сомневаться в своей адекватности. Пэм, конечно, намекала ей, что Уэльс что-то почувствовал, но одно дело – слышать это от болтушки-подруги, и совсем другое – от парня, о котором раньше приходилось только мечтать.

Уэльс подавилась апельсиновым соком, разбавляя повисшую за столом тишину.

– Свидание? – сипло уточнила Кейт.

– Да. С цветами, конфетами, всем таким. – Патрик неловко вытер пот со лба. – Что тебе нравится?

Ступор. Это был самый что ни на есть ступор. Ее губы приоткрылись, но слов так и не последовало – только легкий выдох.

– Она обожает теплицу. Да, Кейт? – вмешалась Пэм, чтобы спасти ситуацию.

– Да, но…

– Значит, решено, я все устрою!

Позабыв о завтраке, Патрик сорвался с места и ринулся к выходу. Столько прыти она замечала за ним лишь тогда, когда дело касалось лыж. И то он улыбался перед тренировками в особенно редких случаях.

– Он же понимает, что вы пойдете только завтра? – усмехнулась Пэм.

Рейнхарт не могла ответить, в ее голове возник вакуум.

– Не верится, – наконец призналась Кейт. – Он действительно сделал это?

В смысле… она даже не ползала перед ним на коленях.

– Ты счастлива?

Судя по практически материнскому тону, Пэм хотела услышать от нее правду.

– Я не знаю. Это все так странно.

Слишком быстро, слишком неуместно. Просто слишком.

– Что