Выпить и умереть - Найо Марш

Фокс послал своему начальнику нехороший взгляд, который мог означать: «Да, я работаю в полиции, но не обязан прирабатывать на полставки половым ковриком, об который все станут тщательно вытирать ноги».

— Бросьте, Фокс, вы же сами мне подобное уже болтали, — размягченно сказал Аллейн, делая безумные знаки туповатому подчиненному.

Фокс был удивлен до чрезвычайности, но тем не менее ласково обратился к Нарку:

— Ну что ж, сэр, коли вы уж так вызываетесь, мы можем вас облечь силой «сотрудника следствия»…

На мистера Нарка это заявление произвело неоднозначное впечатление. Во всяком случае он тщательно застегнул пиджак на все имевшиеся там пуговицы, включая пуговицы на обшлагах.

— Итак, что бы вы хотели от меня получить, джентльмены? — спросил Нарк.

После неоднократных попыток Аллейн понял, что единственное место, где мистер Нарк способен пролить некоторый свет, это поведение Дессимы Мур и все, что с нею связано.

— Так! Мисс Мур, говорите? Так она, значит, была безумно расстроена смертью мистера Уочмена? — спросил Аллейн.

— Хо? Да неужели? Ну да! Да она чуть не с копыт долой, извиняюсь за выражение… Еще бы!

— Чувствуется, что вы видите всю изнанку дела, — неестественно рассмеялся Аллейн и к такому же смеху грозным взглядом склонил Фокса…

Сыщики все еще натужно хохотали, когда мистер Нарк, на организм которого уже начала оказывать действие третья кружка крепкого пива, поведал со своими обычными деревенскими присказками:

— Послушайте например, — сказал Нарк, — послушайте. Энто только для напримера, понимаете? Ежели бы я, к примеру, стал бы прогуливаться поблизости от фермы старика Мура и тут из ихнего огорода услыхал бы знакомый женский голос и потом услыхал бы мужской и незнакомый голос, я бы ведь сделал свои выводы, и если к тому же… — Мистер Нарк сглотнул слюну, с трудом пробиваясь к окончанию своей скрученной в спираль фразы. — И если к тому же подойдя поближе, я бы увидал того рыжего молодого мужчину, кого вы сами знаете, стоящего бледного и молчаливого поодаль в овраге и подслушивающего, то что бы я сказал себе? Погодите, не надо подсказывать, я сам все скажу… Так вот, я сказал бы себе: «Ага! Посмотрим-посмотрим, что из этого тухловатого яйца вылупится!» И потом, ежели цельный год ничего не случается, а потом вдруг льются реки крови и известный вам человек падает, отравленный отравленной стрелой, что мне остается сказать?

Нарк торжественно поднял ладонь в знак того, что вопрос его был риторический. В ответ на это Фокс сцепил свои ладони над головой в жесте «дружба-дружба», а у Аллейна появилась пара мгновений, чтобы успеть закурить.

— Так вот, — величественно заключил Нарк. — А в конце я не скажу вам ни хрена!

— Что?! — вскричал Аллейн.

— Ни хрена. У меня котелок варит, как, как у яка… кака… какадемика!

— И что же сварил ваш котелок? — переспросил Аллейн, безуспешно пытаясь поймать нить разговора.

— А то! Если честно, сэр, мне кажется, что чем надежней я буду держать язык за зубами, тем дольше я проживу! Вот так-то, джентльмены!

Нарк приподнялся, покачнулся, опрокинул пару кружек на столе, после чего тщательно поискал глазами дверь, нашел ее и собрался выходить.

— И не пытайтесь назвать мой рассказ «показаниями», ясно? Мои слова — енто просто олиго… аллегория, а всякая аллегория может жить не тужить без всякой поганой присяги на суде. А вообще-то я вам намекну, за кем бы надо последить… «Шуршуй ляфам», что ли, так это называется… Вот и шуршуйте…

Глава шестнадцатая

Аллейн преступает служебные полномочия

После обеда Аллейн внес в свой отчет новые сведения, а Фокс с сумрачным и сонным видом перепечатал их на машинке. Аллейн сходил к Эйбу Помрою, вернулся с тремя стаканами, один из которых аккуратно уронил на пол, собрал осколки в мешочек и все это приложил к отчету как образцы вещественных улик. Потом Аллейн некоторое время бросал на пол дротики, пока не убедился, что, как дротик ни брось, за счет тяжелого кончика он обязательно воткнется в пол. Покончив с этими нехитрыми занятиями, сыщики погрузились в машину и покатили в Иллингтон. Погода испортилась, полил дождь, и дорога стала осклизлой, как лягушачья кожа.

Аллейн высадил Фокса у магазина Вулворта, а сам отправился к доктору Шоу. В хирургическом кабинете, крепко пропахшем йодом, кожей и эфиром, Аллейн его и нашел.

Инспектору сразу понравился доктор. Особенно его прямолинейная манера вести беседу.

— Надеюсь, мой визит в рабочее время не помешает вам и не повредит вашим пациентам? — учтиво спросил Аллейн.

— Все в порядке. Я до двух часов не режу. Резать я начинаю обычно не раньше трех. Так что проходите. Старая карга, которая торчит там у меня в приемной, имеет только одну хворь — болезненное воображение. Она уже меня допекла, ходит через день и жалуется на все сразу… Проще всего сделать ей лоботомию! Садитесь. Так о чем вы хотели потолковать?

— Прежде всего о дротике и о ране. Я читал полицейский отчет, сделанный на суде, но…

— Но вам показалось, что в нем сплошные провалы и белые пятна? Так оно и есть. Коронером у нас работает Язвент, старый зануда, который много о себе воображает. Знаменитый бактериолог, как же… Они с Харпером попросту между собой посовещались и представили все так, как будет проще суду. Так что же насчет раны?

— Обнаружены ли в ране следы синильной кислоты или как там называется эта чертова отрава?

— Нет. Вы знаете, мы нашли аналитика в Лондоне. Лучший ваш эксперт. Язвент и я, мы оба присутствовали при его тестах. Мы в общем-то не ожидали положительного ответа насчет яда в ране.

— Почему же?

— По двум причинам. Во-первых, кровища из пальца прямо струей брызнула, так что яд, скорее всего, должно было смыть. А во-вторых, цианид летуч, как майская бабочка. Он успел бы испариться сто раз.

— Но ведь на дротике нашли его следы!

— Да, но ведь Оутс догадался плотно закупорить дротик в бутылочку! Не мог же он запрятать туда же и палец покойного!

— Верно, но ведь с самого дротика яд все же должен был испариться, разве нет?

Доктор Шоу потер щеку.

— М-да, — протянул он. — Скорее всего, вы правы. Прямо загадка.

— Не похоже ли на то, что раствор цианида намазали на дротик непосредственно перед тем, как Оутсу стукнуло в голову положить дротик в склянку?

— Очень может быть. Я давно уже над этим всем размышляю…

— А как скоро вы поспели на место происшествия, доктор?

— Примерно через полчаса после смерти покойного.

— Ну хорошо… Скажите мне собственное мнение, доктор. Строго между нами! Вы верите, что цианидом можно отравить человека таким вот манером, через дротик?

Доктор Шоу сунул руку в карман и выпятил нижнюю губу.

— Я не токсиколог, — изрек он. — Мистер Язвент больший специалист в таких вопросах. И потом… У Уочмена была аллергия к цианиду, он сам сказал об этом Перишу и Кьюбитту накануне своей смерти.

— Да, я читал об этом в показаниях свидетелей… Но вы считаете, что это серьезно?

— Кто знает. Таких прецедентов у нас не было. Эксперты считают, что это вполне возможно. Дротик был брошен с большой силой и проник в ткани до самой кости. Причем прошел наклонно, вспоров кожу длинной полоской. Туда и мог попасть яд с острия дротика. Наверное, мог…

— А во рту не было следов цианида?

— Нет, но это в принципе не исключает попадания яда в желудок через рот.

— О господи, сколько сложностей! — вздохнул Аллейн. — А в комнате пахло цианидом?

— Нет, она провоняла коньяком и пивом… Кстати, если хотите знать, алкоголь — противоядие при циановых отравлениях. Так же, как и искусственное дыхание, перманганат калия, глюкоза и другие… Но ни одно из противоядий не поможет, если яд попал непосредственно в кровь…

— У вас есть весы? — спросил вдруг Аллейн. — Аптекарские или побольше, но главное — точные?

— Хм! Да, конечно, есть. Только зачем они вам сдались?

— Мой напарник Фокс прибудет сюда с минуты на минуту. Он сейчас звонит из полицейского участка в Лондон, выясняет в Скотленд-ярде, сколько весили осколки того разбитого стакана, которые удалось собрать Оутсу. У меня сегодня возникла безумная мысль. Так, ерунда, но все может статься. Конечно, в баре тоже есть весы, правда, довольно грубые, на них только пудами вешать. И потом я подумал, что вам будет любопытно, если мы часть нашей следственной работы проделаем прямо здесь, у вас на глазах.

— Ну конечно, это интересно! Только погодите секундочку, я выйду к этой ипохондрической вороне, которая нахохлилась у меня в приемной, поговорю с ней. Ей даже лекарств не требуется, только на ушко шепнуть пару комплиментов…

Доктор Шоу вышел, и вскоре до Аллейна из приемной донеслось успокоительное бурчание:

— Соберитесь, голубушка, нельзя так раскисать… Займите себя чем-нибудь… Поверьте, что и следующие свои семьдесят лет вы проживете в полном здравии… Будьте же благоразумны…