Конец эпохи - Владимир Марышев

Родриго нырнул под балдахин из жестких и острых, как мечи, листьев, припал к земле и пополз вперед, стараясь не вляпаться в желтеющие там и сям «дождевики». Уже через несколько метров просвет позади исчез. Теперь можно было выпрямиться, но ни в коем случае не оставаться на месте. Дальше, еще дальше от поляны! Не исключено, что его уже хватились, но если он углубится в лес, найти беглеца можно будет только чудом.

Родриго машинально потрогал пульсатор, словно сомневался, что это именно он оттягивает длинный наружный карман на правом бедре. Конечно, отправляться на переговоры с оружием – признак дурного тона. Однако смешно было думать, что могущественный Мак обратит внимание на эту пшикалку, а вот при встрече с каким-нибудь из его созданий, обделенных разумом, но не аппетитом, она могла оказаться незаменимой.

Два часа назад, входя в кабинет шефа, он всё еще надеялся, что тот выслушает его благосклонно. На этот раз Родриго не спешил. Он постепенно разматывал нить красноречия, сначала почти незаметно, а затем всё явственнее склоняя собеседника к отказу от боевых действий.

После того как Родриго закончил, Эрикссон минуты полторы молча его разглядывал, словно пытался найти какие-то внешние признаки, отличающие эту «негодную овцу» от благонамеренных десантников.

– Знаете, Кармона, – сказал он наконец, – вы стремительно прогрессируете, но в очень опасном направлении. Вчера я обвинил вас в трусости. Беру свои слова обратно. Нет, вы, безусловно, не трус, во всех предыдущих испытаниях показали себя молодцом. Однако вот это, последнее, как-то странно на вас повлияло. Вы теперь постоянно взвешиваете: «получится – не получится, проиграем – не проиграем?»

– Разве это плохо?

– Да уж хорошего мало. Десантник, конечно, должен уметь шевелить мозгами, чтобы не подставить себя под удар, без инстинкта самосохранения грош ему цена. Но если он начинает лезть не в свое дело, сомневаться в решениях командира… Вы стерпите, если, скажем, этот молокосос Джентари начнет оспаривать ваши приказы?

– Ну…

– Вот видите… «Ну…»! Кармона, я вас не узнаю, вы колеблетесь даже в таком элементарном случае. Боюсь, что скоро подчиненные просто перестанут вас уважать.

– Дело не во мне, – сухо ответил Родриго. – Под угрозой может оказаться вся экспедиция, и я счел, что мой долг…

– Ваш долг – выполнять приказы, если вы этого до сих пор не знаете. Слушайте, Кармона, мне кажется, вы просто разуверились в нашем деле и скоро придете к заключению, если уже не пришли, что десант вообще не нужен.

«Вот дьявол! – поразился Родриго. – Он как будто подслушал наш разговор с Ренато!»

– Извините, командир, я такого не говорил.

– Разумеется, не говорили. Но подумали, верно? Не все умеют хранить крамольные мысли, вот и вы плохо замаскировали их в своем длинном монологе. Только не воображайте, что вы оригинальны: идея похоронить десант посещала многих. Даже я как-то имел слабость задуматься… Вы удивлены?

Родриго действительно был удивлен, но постарался сохранить бесстрастность.

– Не скрою, – продолжал Эрикссон, – кое-кому наша служба может показаться архаичной. Искусство рукопашного боя в эпоху звездолетов и плазменных орудий? Дикость, средневековье! Рейды десантных групп, когда кругом полным-полно программируемой техники? Полный абсурд! Даже при жизни Ларозьера ему не раз советовали упразднить Службу Безопасности: с плазменниками справились, войн на планете не предвидится, так к чему этот пережиток старины? Признайтесь, вы в своих рассуждениях пришли к тем же выводам?

Родриго ничего не ответил: шеф слишком явно его провоцировал.

– Так вот, Кармона, любого из нас в самом деле нетрудно заменить роботом. Молектронные мозга справятся с большинством задач не хуже, чем наше серое желе. Я знаю, что научники относятся к нам снисходительно. Себя-то они, конечно, считают незаменимыми и ни за что не доверят препарировать лягушек какому-нибудь презренному сану. Иджертона, правда, не так легко вызвать на откровенность, но можно не сомневаться: он был бы рад все вопросы, находящиеся в компетенции десанта, решать простым нажатием кнопок. А почему бы нет? Нажал – и привел в движение целую рать ползающих, летающих, плавающих помощников. И не нужно никаких дискуссий с твердолобым воякой Лейфом. Но ученые, уж согласитесь со мной, мыслят чересчур узко. А вот Ларозьер был действительно мудр. Он не верил, что время испытаний закончилось. Где гарантия, что мы снова, сами того не желая, не сотворим на свою голову еще одного монстра? Кроме того, Земля могла когда-нибудь дождаться незваных космических гостей – не тех зеленых недомерков, которые якобы чуть не роились над нами в двадцатом веке, а безжалостных завоевателей. Наконец, отправляясь к звездам, человечество рисковало, пусть даже нечаянно, ввязаться в какую-нибудь галактическую разборку.

Родриго увидел, как преобразился Эрикссон, как расправились его плечи, загорелись глаза. Шеф уже не говорил, а вещал:

– Ларозьер знал: все наши технические достижения не будут ничего стоить в минуты опасности, если мы утратим боевой дух. Об этом говорит опыт многих земных цивилизаций, когда-то грозных, а затем утонувших в неге и довольстве. Все они были разгромлены довольно примитивными народами. Потому-то и нужна наша служба. Не просто нажимать на кнопки, сидя в теплом уютном месте, а постоянно вариться в адском котле, насилуя свою плоть, выдубливая шкуру, закаляя волю! Пусть остальное человечество расслабляется, предаваясь развлечениям, но должен быть кто-то, способный, если надо, элементарно вцепиться в горло врагу. Ну что, у вас всё еще есть вопросы?

«Он, безусловно, прав, – подумал Родриго. – Он, а не наивный юнец Ренато. Плохо оказаться безоружным, нарвавшись на громилу, готового вытряхнуть из тебя душу. Но еще хуже не иметь мужества, чтобы дать отпор. Кто знает, какие потрясения готовит будущее нашему голубому шарику? И всё же сейчас явно не тот случай. Мы сами заявились на Оливию, собираясь обосноваться здесь навсегда. Однако у планеты оказался хозяин, которого наши планы никак не могут привести в восторг. И вот, чтобы он не мешал, мы решили его уничтожить. Пиф-паф – и нет проблем. Но, во-первых, имеем ли мы на это право? А во-вторых – по зубам ли нам Мак? Что знает о нем Эрикссон, чтобы быть абсолютно уверенным в победе?»

– Прошу прощения, командир, – сказал он, – но разговор зашел не туда. Не скрою, было приятно еще раз убедиться в том, какую замечательную службу я избрал, и всё-таки… Боевой дух – это, конечно, здорово, но когда идет настолько крупная игра, нельзя полагаться только на него. Вы не даете ученым как следует проанализировать ситуацию. В общем, я остаюсь при своем мнении.

Эрикссон резко подался вперед. Этот бесплодный разговор ему явно надоел.

– Пожалуйста. Только уж будьте добры, не выставляйте его напоказ. Может плохо для вас кончиться. А теперь ступайте и выполняйте свои обязанности.

– Есть, командир! – заученно ответил Родриго и, уже оказавшись за дверью, подумал: «Надо быстрее на что-то решаться. Сейчас шеф уверен, что нагнал на меня страху, но если я снова возьмусь за свое, он наверняка установит за мной наблюдение. Потом устроит публичный разнос, по возвращении на Землю напишет рапорт начальству – и прощай, служба! Вот только домой еще надо суметь вернуться, а я теперь уже ни в чем не уверен».

Родриго колебался, перебирая варианты. Первоначальный замысел – попытаться переубедить Козырева – уже казался ему неосуществимым. Капитан высказался вполне определенно, не вняв доводам научников, и, безусловно, не собирался изменить свое решение.

И тут его осенило. «Хид! Кроме меня, он один подвергся испытанию фантомом. Иван собственноручно препарировал многих созданий Мака, но ему будет трудно понять то, что чувствовал я: в его-то черепушке хозяин планеты не копался. Иджертон – кабинетный ученый, теоретик, он тоже не поймет. Значит, только Хид. Конечно, он малообразован, и вряд ли у меня возникла бы мысль пойти к нему за советом. Но эти его слова… «Нам не следовало прилетать сюда. Мы не готовы к этому». Это не плод праздного ума, такой вывод, черт побери, надо выстрадать! Решено, иду к Рику. Возможно, он сочтет меня сумасшедшим, но если поддержит – значит, так тому и быть».

Хид выглядел на «четыре с плюсом».

– Завтра Горак меня выписывает, – радостно сообщил он. – Да я бы уже давно… Но его приборы до сих пор что-то там такое показывали…

– Слушай, Рик, – сказал Родриго, – ты знаешь, что было на совещании?

Хид потупился.

– Фелипе забегал, кое-что рассказывал – со слов, конечно. Вы, командир, как будто против удара по этому… роботу?

– А ты, Рик? У тебя нет сомнений? Только говори откровенно.