Черный Ангел - Джон Коннолли

Луис сильно хлопнул умирающего по щеке. В правой руке Луиса появилась маленькая фотокарточка Алисы. Я не видел такой раньше и задумался, откуда у него этот снимок. Может, Марта отдала ее ему, а может, она всегда хранилась у него как отголосок жизни, оставленной позади, но не забытой.

— Где она? — спрашивал Луис.

Гарсия закашлялся кровью. В последний миг он попытался изрыгнуть проклятие, но только оскалился окровавленными зубами, затем весь затрепетал, рука упала с кладки и бухнулась в краску. Он умер.

Луис опустил голову и обхватил лицо рукой.

— Луис, — позвал я его. Он посмотрел на меня, и я замолчал на секунду, не зная, что сказать. — Мне кажется, я нашел ее.

Первыми появились сотрудники службы быстрого реагирования, примчавшиеся на сигнал о выстрелах, поступивший от диспетчера. И вот я уже всматриваюсь в автоматные стволы, пытаясь идентифицировать фамилии и серийные номера в беспорядке огней и криков, сопровождавших их прибытие. Копы осмотрели место действия, мертвого мексиканца, кости, во множестве разбросанные по квартире, но стоило им понять, что их роль на тот вечер уже сыграна, как они отступили и позволили коллегам из «Девять-шесть» занять позиции. Сначала я честно пытался отвечать на их вопросы как можно четче но скоро замолчал частью из желания защитить себя и своих друзей (не хотел разглашать слишком много, пока не получил возможности все обдумать, привести свои мысли в порядок и самому во всем разобраться), частью из-за картины, так и стоявшей у меня перед глазами.

Вот Луис застыл перед проломом в кирпичах, смотрит на останки девушки, которую когда-то любил, его рука зависла в воздухе. Луис хочет прикоснуться к тому, что от нее осталось, но не может. Я заметил, как он оказался в другом времени и в другом месте: в доме, полном женщин, в тех днях, которые он провел среди них, в том замкнутом и уединенном мире, остававшемся таким, кто бы ни добавлялся к ним.

"Я помню ее. Я помню ее в колыбели, помню, как я присматривал за ней, пока женщины готовили или убирали. Я единственный мужчина, который тогда держал ее на руках, потому что ее отец, Дибер, был мертв. Это я убил его. Он был первый. Он отнял у меня маму, и в наказание я стер его из этого мира. Я не знал тогда, что сестра моей мамы беременна от него. Я только знал, хотя никто не давал мне никаких доказательств, что он замучил мою маму до смерти и его никогда не остановит, что я его сын, если ему выпадет шанс отыграться и на мне. Вот я и убил его, и его дочь росла без отца. Это был низкий, подлый человек с низменными наклонностями и желаниями, и она на себе испытала бы всю его гнусность и подлость, останься Дибер жив. Но Алиса так и не поняла этого, не поняла, каким отродьем был ее отец.

Алису всегда мучили вопросы, она всегда сомневалась, но, когда она начала разгадывать правду о случившемся, я оказался далеко от нее. Однажды я ушел в лес — она была тогда еще совсем ребенком — и выбрал свою собственную дорожку. Меня носило по жизни вдали от нее и от других, и я не знал о том, что случилось с нею, пока не стало слишком поздно.

Именно так я говорю себе: я не знал.

А потом наши дорожки пересеклись в этом городе, и я попытался исправить свои ошибки, но не смог. Мои ужасные ошибки не поддавались исправлению. А теперь она мертва, и уже меня мучает вопрос: не я ли это сделал? Не я ли дал толчок этому размеренному медленному падению, хладнокровно решив убрать из жизни ее отца еще до ее рождения? В каком-то смысле разве мы с ним не оба отцы той женщины, которой она стала? Разве я не несу ответственности за ее жизнь и за ее смерть? Она была моей кровью, и она ушла, и меня стало меньше на ее уход из этого мира.

Как мне больно. Мне так больно".

И я отвернулся от него, когда он опустил голову, потому что не хотел видеть его в таком состоянии.

Я провел остальную часть ночи и большую часть следующего утра среди дознавателей нью-йоркского департамента полиции, в отделе «9-6» на Мезероул-авеню. Как от бывшего полицейского (пусть и с определенными неясностями в моем послужном списке), они добились от меня некоторой ценной информации. Я рассказал им, что на квартиру мексиканца меня навел мой источник, рассказал, как нашел дверь на склад открытой, как вошел внутрь и увидел, что творилось в квартире, как собирался вызвать полицию, но в тот момент на меня напали. Защищаясь, я убил нападавшего.

Два детектива допрашивали меня: женщина по имени Бэйярд и ее коллега, большой рыжеволосый полицейский по имени Энтуистл. Надо сразу сказать, они были предельно вежливы, в немалой степени благодаря тому факту, что справа от меня уселась Франциска Неаглей. Еще до моего приезда в Нью-Йорк Луис принял меры, чтобы определенная номинальная плата поступила на мой счет от компании «Эрли, Чаплин и Коэн», где Франциска была главным партнером. Компания оформила все официально, и поэтому она могла присутствовать на допросе и вмешиваться, если ее что-то не устраивало.

Эта высокая, внешне удивительно привлекательная женщина выглядела безупречно, хотя я и поднял ее ни свет ни заря. Она спокойно заходила в бары, где в уик-энды соскребали с пола кровь, и могла с каменным лицом устроить такую обструкцию, что титан казался пластилином по сравнению с ней. Одно появление Франциски уже сослужило мне хорошую службу. Те из полицейских, кому хоть раз приходилось с ней сталкиваться, смущались и тушевались.

— Кто вывел вас на Гарсию? — спросил Энтуистл. — Это его имя? Кажется, так. Он не может подтвердить нам это прямо сейчас.

— Простите, но я предпочел бы не называть своего информатора.

Бэйярд посмотрела в свои записи.

— Но это случайно не сутенер по имени Тайрон Бэйли, больше известный как Джи-Мэк?

Я не отвечал.

— Женщина, которую вы искали, была из его «конюшни», не правда ли? У меня нет сомнений, что вы говорили с ним. Я предполагаю, было бы неразумно не поговорить с ним, если вы искали ее, не так ли?

— Я говорил с очень многими.

— Куда вы клоните, детектив? — вмешалась Франциска.

— Я всего лишь уточняю, когда мистер Паркер в последний раз говорил с Тайроном Бэйли.

— Но мистер Паркер не подтвердил, ни опроверг ваше утверждение, будто он когда-либо вообще говорил с этим человеком, поэтому ваш вопрос неуместен.

— Только не для мистера Бэйли, — заметил Энтуистл. У него были желтоватые пальцы, в голосе клокотал застарелый бронхит. — Рано утром он поступил в приемный покой Вудхала с огнестрельным ранением правой руки и правой ноги. Ему пришлось ползти, добираясь туда. Вряд ли ему теперь стоит надеяться выступать за «Янки».

Я закрыл глаза. Луис не счел нужным упомянуть, что Джи-Мэка уже настигла небольшая порция великого отмщения.

— Я говорил с Бэйли где-то между полуночью и часом ночи. Это он дал мне адрес в Уильямсбурге.

— Это вы его подстрелили?

— Он так вам сказал?

— Какое там. Он весь на обезболивающем. Мы пока ждем, когда с ним можно будет поговорить.

— Я его не трогал.

— И вы не знаете, кто бы это мог быть?

— Нет, не знаю.

— Детектив! Может, продолжим?! — снова вмешалась Франциска.

— Жаль, но ваш клиент, или ваш служащий, или как вы там его называете, похоже, плохо влияет на здоровье людей, с которыми встречается.

— Тогда, — сказала Франциска, сама безукоризненная корректность, — или выдвигайте против него иск о нанесении вреда здоровью, или давайте продолжим по существу.

Не скрою, я восхищался умением Франциски вести словесные баталии, но подгонять этих полицейских не стоило, поскольку тело Гарсии все еще зависло на мне, Джи-Мэк где-то вылечивался от пулевых ранений, и тень Бруклинского столичного центра предварительного заключения замаячила передо мной в качестве моего будущего спального места.

— Мистер Паркер убил человека, — сказал Энтуистл.

— Человека, который пытался убить его.

— Это только его утверждение.

— Ну же, детектив, мы ходим по замкнутому кругу. Давайте без ребячества. У вас есть комната со следами взрывов; склад, полный человеческих останков, часть из них могут быть идентифицированы как останки той женщины, которую мистера Паркера и наняли искать; есть две видеомагнитофонные записи, которые, похоже, содержат кадры, запечатлевшие убийство по крайней мере одной женщины, а может, и других. Мой клиент обязался сотрудничать со следствием всеми возможными способами, но вы тратите свое время, пытаясь запутать его вопросами о каком-то мужчине, которому нанесли телесные повреждения уже после его встречи с моим клиентом. Мистер Паркер доступен для дальнейших вопросов в любое время и готов ответить по любым обвинениям, если таковые будут ему предъявлены в будущем. Итак, в чем же, собственно, дело?

Энтуистл и Бэйярд переглянулись, затем извинились и вышли. Ждать их пришлось довольно долго. Мы с Франциской не обменялись ни словом в ожидании их возвращения.

— Вы можете идти, — сказал Энтуистл. — Пока. Мы были бы вам весьма благодарны, если бы вы сообщали нам о своем желании выехать за пределы штата.