Клянусь этой жизнью - Рене Карлино

КАРА: Я сказала, что больше всего понравился конец.

Я: Погоди, а как она заканчивается?

КАРА: Прочти — и узнаешь.

Я: У меня есть еще дела после встречи. Не жди меня. Встретимся дома.

КАРА: Уверена? Тебе точно не нужна моральная поддержка?

Я: Все в порядке.

КАРА: Ладно. Увидимся дома.

Когда очередь дошла до книжных полок, я наконец смогла увидеть стол, за которым сидел Джейс, но из-за того, что он подписывал книги, его голова была опущена. Время от времени он поднимал взгляд на человека, с которым разговаривал, улыбался или пожимал ему руку. Когда он встал, чтобы сделать снимок, то выглядел выше, чем я помнила. В нем больше не было того мальчика, которого я знала раньше. Он стоял уверенно, расправив плечи, и много улыбался. Выглядел он при этом обаятельным и дружелюбным. Жаль, что мне хотелось избить его красивую физиономию.

Опустив голову, я продолжала двигаться вместе с очередью, пока женщина передо мной не остановилась возле его столика. Я держалась на расстоянии и смотрела на полку справа, пока не услышала, как он сказал даме:

— Приятно познакомиться, спасибо, что пришли.

Подняв взгляд, я обнаружила, что он стоял и смотрел прямо на меня, при этом его лицо не выражало ни единой эмоции. Я сделала три нерешительных шага к нему, пока мы не оказались прямо друг напротив друга. Красивая женщина в туфлях на шпильке и в юбке-карандаш стояла позади него. Она смотрела на меня точно таким же взглядом… бесстрастным.

Он моргнул. Я моргнула. Мы все еще стояли в тишине.

— Джейсон, — в конце концов произнесла я.

— Эмилин, — отозвался он.

Будь проклят ты и твой успокаивающий тон.

Женщина неторопливо подошла к столу.

— Дорогая ты хотела купить книгу и попросить мистера Колби подписать ее?

Не отрывая от меня взгляда, он произнес:

— Я разберусь. Можешь дать нам минутку, Андреа?

Она кивнула и ушла. Я же не могла выдавить из себя ни слова. Он скрестил руки на груди и покачивался на пятках. Сжал губы в тонкую линию, выражение лица было непроницаемым, но его глаза искали что-то в моих, какую-то подсказку, какой-то ответ.

— Почему? — спросила я.

Он улыбнулся.

Какого черта?

— Не лыбься тут мне, — рявкнула я.

Он наклонил голову и нахмурился. Он что, действительно не понимает, почему я злюсь?

— Почему… — начала я снова, но так и не смогла найти подходящие слова, чтобы закончить это предложение.

— Почему что?

Теперь он выглядел сбитым с толку.

— Почему, черт побери, ты солгал? — наконец выдала я.

Что-то мелькнуло в его глазах, а затем выражение его лица вновь стало непроницаемым.

— Это вымысел, Эмилин. Разве ты не читала предисловие в начале книги?

Он посмотрел мимо меня на дверь, равнодушно, как будто хотел уйти.

Не плачь, Эмилин. Не твоя вина, что он вырос таким придурком.

— Что ты сделал с нами? — мой голос дрогнул. — Что ты натворил?

— Ты прочла книгу?

— Я прочла достаточно.

— Почему ты ее не дочитала? Это на тебя не похоже.

— Ты меня больше не знаешь, Джейсон. — Он поморщился. — Я не видела тебя и не слышала о тебе двенадцать лет.

Андреа позвала Джейсона, войдя обратно к нам.

— У тебя пять минут, Джей. Нам еще нужно на интервью.

— Кто эта женщина? — спросила я.

— Мой агент.

— Ах, твой агент? Гляньте-ка! Ты у нас теперь большая шишка?

Он лишь покачал головой. Я все еще не могла разобрать его выражение лица.

— Не так я ожидал…

— Ожидал чего? — перебила я.

Прошло еще несколько секунд неловкой тишины. Мне хотелось содрать с себя кожу, оставить ее на полу и сбежать прочь. Тем временем Джейс не казался ничуть взволнованным, и, если не брать во внимание этот момент замешательства, он просто оставался холодным и бесстрастным. Я оглядела его с ног до головы: он стоял возле рекламного стенда с обложкой его чертовой книги, совершенно собранный, невероятно красивый, с точеной челюстью и идеально взлохмаченными золотисто-каштановыми волосами.

Я испустила яростный вздох.

— Арх!

Он нахмурился.

— Что не так, Эмилин?

— Прекрати повторять мое имя. — Я сжала руки в кулаки. — Не могу. Я просто… в ярости. Я пришла сюда, чтобы вырубить тебя, а ты просто стоишь здесь весь такой… р-р-р…

Он усмехнулся и разжал руки.

— Так что же ты стоишь? Выруби меня, если хочется. Вперед, давай.

— Ты просто… Проклятье! И почему ты так хорошо выглядишь? — последнюю фразу я чуть ли не прорыдала. Ухмылку, возникшую на его лице, мне захотелось стереть кулаком.

— Что ж, ты тоже прекрасна. — Я застыла. — Хотя опять же, ты всегда такой была.

— Ох, не очаровывай меня своими заклинаниями.

На одну секунду на его губах появилась настоящая улыбка, а не дерьмовая ухмылочка. И вот так, в одно мгновение, нам снова стало пятнадцать.

Я вскинула руки.

— Все, с меня достаточно. Отправляйся на свое интервью.

Я развернулась, чтобы уйти, но он схватил меня за руку и повернул к себе.

— Ты пришла сюда не ради того, чтобы сказать мне, что я хорошо выгляжу.

И это была чертова правда. Но стоя вот так, напротив него, я не могла подобрать слов, которые действительно хотела бы сказать. Где ты был? Какой была твоя жизнь? Ты скучал по мне? Значила ли я для тебя так же много, как и ты для меня? Почему ты предал нас?

Но я не смогла найти в себе силы, чтобы выказать уязвимость. Не тогда, когда у него было все, чего хотела я.

— Я пришла сюда, потому что ты солгал в книге.

— Назови это художественным отступлением. В любом случае, думаю, ты должна ее закончить.

— Ты создал поистине идеальную картину себя самого, не так ли?

Я потянулась к волосам, закрутила их в узел. Было видно, что он узнал мою детскую привычку, но мне не хотелось, чтобы он считал, будто все еще знает меня. Я опустила руку и моргнула.

— Вижу, ты до сих пор не прошла через все это, — констатировал он. — Почему ты не дочитала книгу?

— Я была зла, что ты солгал.

— Эмилин, эта деталь неважна. У меня были свои причины, чтобы изменить ее.

— Но все остальное — правда. Почему ты изменил нечто настолько значительное?

— Как я уже сказал, у меня были причины.

Он был гораздо более пугающим, чем я помнила.

— Мы поговорим о том, что произошло, Джейс, или так и будем ходить вокруг да около?

Он посмотрел мне за спину, когда прозвенел дверной колокольчик.

— Эм, ты должна была знать, что однажды я напишу