Любовь не кончается: Эйлит - Элизабет Чедвик

— Рольф? — Оберт выглядел еще более растерянным. Дрожащей рукой он пригладил непослушные кудри и протер слезившиеся от усталости глаза.

— Он сказал, что вы ищите для сына кормилицу. Надеюсь, он не солгал?

— Нет, он сказал чистую правду. Мальчик умрет от голода, если мы не найдем женщину, которая согласится кормить его грудью. Ты можешь кого-нибудь посоветовать? — В глазах Оберта засветилась надежда.

— Да, могу. — Приблизившись к кровати, Эйлит посмотрела на подругу… Аккуратно причесанные и заплетенные в косу блестящие темные волосы лишь подчеркивали нездоровую бледность Фелиции.

— Она потеряла очень много крови, — заметил Оберт. — Даже сейчас неизвестно, удастся ли ей выжить. Поэтому она не может кормить ребенка.

Эйлит почувствовала угрызения совести, ведь она так легко перенесла роды, что едва помнила их… Если бы она знала тогда, что ждет ее сына…

— Я тоже чуть не истекла кровью до смерти, — вполголоса произнесла она, прикоснувшись пальцами к забинтованному запястью.

В этот момент Фелиция, словно почувствовав ее поблизости, очнулась ото сна и облизала пересохшие губы Она открыла глаза и протянула руку к Эйлит.

— Я так рада, что ты пришла. — Ее голос был совсем слаб. — У меня тоже родился сын… Накануне коронации. Оберт покажет его тебе. Монахини положили мальчика отдельно, так как его крик сильно беспокоит меня. Я не могу кормить сама. Нужно найти кормилицу.

Эйлит сжала тонкие, хрупкие пальцы Фелиции. При виде ее мертвенно-бледного лица она лишилась дара речи. Каждое слово давалось молодой матери с трудом, и спустя миг Фелиция устало опустила веки и бессильно уронила руку.

— Именно поэтому я и пришла, — ласково пояснила Эйлит. — А обо всем остальном расскажу потом, когда ты поправишься.

Фелиция кивнула.

— Я устала, — пробормотала она… Ее голова упала на подушку. — Я так устала.

Отойдя от постели, Эйлит обернулась к Оберту.

— Отведи меня к ребенку.

В теплой, обогреваемой жаровней с тлеющим древесным углем комнате пряла шерсть старая монахиня. Рядом стояла колыбель… Ребенок спал. Но не успела Эйлит приблизиться к нему, как он, сморщив личико, начал хныкать.

— Он почти все время кричит. Бедный крошка. Мы ничего не можем поделать, — объяснила монахиня. — Он голоден, а найти коровье молоко в это время года почти невозможно. Вчера нам удалось купить небольшой кувшин, но в нем почти ничего не осталось.

Между тем хныканье маленького Бенедикта сменилось плачем, а плач — оглушительным требовательным криком. Младенец показался Эйлит как две капли воды похожим на покойного Гарольда. И в то же время непохожим, ведь он был живым, реальным, а несчастный Гарольд уже стал серой тенью. Эйлит почувствовала, как набухли и мучительно заныли от избытка молока ее груди. Взяв младенца на руки, она опустилась на низкий стул, стоявший возле жаровни. Наблюдая за ее уверенными движениями, Оберт изумленно округлил глаза.

— Да, — тихо, но выразительно сказала она. — Я потеряла сына. Он родился слабым и, возможно, был таким уже в моем чреве… Молчи. Мне не нужно твое утешение. И я отвечу на твою жалость еще большей ненавистью.

Оберт сурово поджал губы и попытался придать своему лицу бесстрастное выражение.

Но Эйлит уже не видела его. Ее внимание всецело поглотил ребенок. Лицо младенца раскраснелось от истошного крика, гулким эхом отзывавшегося под сводами высокого потолка. Эйлит расстегнула платье и обнажила грудь. Голодный младенец так отчаянно крутил головой, что долго не мог найти сосок и овладел тем, что искал, только с помощью Эйлит. В следующую секунду повисшую в комнате гнетущую тишину нарушило громкое ритмичное причмокивание. Почувствовав на груди сильные, жадные губки ребенка, ощутив тепло его тела, Эйлит осознала, каким слабым и больным был на самом деле Гарольд, и опять заплакала. Но теперь к чувству скорби добавилась робкая надежда.

Высосав всю грудь, Бенедикт самодовольно отрыгнул и потребовал вторую. «Рольф прав: мальчик действительно похож на мать, — подумала Эйлит, удовлетворяя его просьбу. — Такие же темные волосы и тонкие брови, как у Фелиции. И глаза, наверное, тоже станут карими».

— Он лучше тебя, — с иронией заметила она. Оберт стоял неподвижно, наблюдая за жадно сосущим грудь сыном со смешанным чувством облегчения и страха.

— Неудивительно, — с робкой улыбкой отозвался он. — Эйлит, я знаю, что ты не хочешь слушать меня. Но я должен сказать, что нахожусь у тебя в неоплатном долгу.

Эйлит покачала головой.

— Не стоит сейчас говорить о долгах. Слишком трудно определить, кто кому должен.

Отворилась дверь, и в комнату, словно заполнив ее всю разом своей могучей фигурой, вошел Рольф де Бриз.

— Она еще не… — заметив Эйлит с ребенком на руках, он запнулся и добавил: — Вижу, что уже пришла.

Почувствовав на себе пристальный взгляд Рольфа, Эйлит поежилась… До настоящего момента только Голдвин видел ее обнаженные груди. Она не смущалась присутствием Оберта, потому что тот, судя по блаженно-нежному выражению его лица, смотрел только на сына. Во взгляде же Рольфа сквозил нескрываемый интерес. Лишь спустя некоторое время он оторвал глаза от груди Эйлит и посмотрел на ее лицо, но, заметив у нее на губах презрительную усмешку, отвернулся и слегка покраснел..

— Похоже, малышу понравилось… — Эйлит растерянно кивнула в ответ… После разговора в кузнице, после этого взгляда она не могла заставить себя заговорить с красавцем-норманном Тем временем он стал к ней боком, стараясь не смотреть на большие, словно шары, груди, и завел разговор с Обертом.

Наконец ребенок насытился и погрузился в сладкий сон… Эйлит осторожно отняла его от груди и, воспользовавшись моментом, натянула платье на плечо. Но чувство неловкости и стыда от этого не исчезло.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

В промозглый январский день Рольф во главе кавалькады своих подданных въехал в Улвертон… Его встретила кучка усталых селян с изможденными хмурыми лицами… Их прежний хозяин пал на поле боя при Гастингсе… Из семидесяти молодых здоровых мужчин, ушедших с ним, треть погибла Остальные вернулись ранеными и калеками Вполне естественно, что особенно теплых чувств к новому господину они не испытывали… Но обстоятельства вынуждали их покориться..

Рольф с любопытством переступил порог своего нового дома… Судя по всему, в главном зале со времен отъезда предыдущего хозяина царило запустение он напоминал необжитую пещеру… Не осталось ни стола, ни котла Английский лорд был бездетным вдовцом, поэтому после его отъезда поместье осталось без присмотра Все вокруг носило печать скорби, в воздухе витал запах смерти Земляной пол отсырел и покрылся плесенью Возле камина, там, где когда-то стояло хозяйское кресло, валялись обугленные кости и фруктовые косточки — следы былых пиршеств… На посеревшей от времени и пыли стене отчетливо выделялось светлое пятно — видимо там, до недавнего прошлого, красовалась гордость лорда, боевая секира Рольф усмехнулся, представив, как бы сейчас смотрелось грозное оружие на фоне окружающего беспорядка..