Измена. Его правда (СИ) - Тверская Вика

Мои мысли путаются, слова кажутся бессмысленными, но мне нужно выговориться, выплеснуть все, что у меня накопилось.

- Мариш, - Яр делает ко мне шаг, но я останавливаю его холодным взглядом.

- Сначала я горевала о нашей семье, о том, что мы больше не будем вместе. Да, мне было жаль наш брак. Но я приняла эту реальность и начала учиться жить отдельно, сама по себе, мать-одиночка.

- Зачем ты так?... - печально вставляет Яр, но я не обращаю внимания на его слова.

- Не скажу, что получается прекрасно, но я хотя бы понимаю, что это - возможно. Очень злилась на тебя. До ужаса, до одури хотела отомстить. Чтобы ты испытал хотя бы один процент боли и унижения, которые испытала я. Но потом я поняла, что не хочу мараться. Не хочу повторять гадости, которые делал ты. Как это ни странно звучит, но я все же не желала тебе зла. Возможно, это было меркантильно с моей стороны, но все же здоровый, живой и финансово обеспеченный отец - лучший вариант для Анюты.

“Вам надо выговориться, - советовала психолог. - Выплеснуть свои мысли. На бумаге или при разговоре”. Банальный совет, но сейчас он на удивление работал. С каждым словом, с каждой фразой мне становится чуть легче.

И я продолжаю.

- Я очень долго думала, что именно меня обидело. Почему при виде тебя меня накрывает злость и отчаяние. И я поняла. Как же я раньше этого не видела? Мне очень горько, до глубины души обидно, что ты предпочел мне другую женщину.

Слова льются как горная река, бурными потоками очищая мою душу. Сегодня я скажу ему все.

- Твой поступок - это не только физическая измена. Ты предал меня морально. Ты показал мне, что я не устраиваю тебя как жена, как любовница. Другая лучше. Она - для тебя лучше! А если ты больше не хочешь меня, то какой смысл продолжать?

Ярослав

Каждое слово, сказанное ею, пробивает в моём сердце огромную дыру, и я корчусь от стыда, боли и горя. Бедная, бедная, бедная моя девочка. Что же я наделал! Какой же я урод... Как я смог так поступить с ней! И сейчас, понимая всё это, ещё и смею надеяться на прощение? Разве такое можно простить...

Я провожу рукой по лицу...

— То, что я сделал... — говорю тихо. — То, что сотворил...

Я перевожу дух. Во рту становится сухо и слова даются с огромным трудом, но я должен сказать. Я хочу, чтобы она знала.

— Каждый день, каждый миг мысль об этом разрывает мне сердце... Я не знаю, что говорить... Мне безумно горько от того, что сделано и никакие слова не могут ни объяснить, ни искупить этого...

— Сделано? — уточняет Марина.

— Да... Сделано мной... От того, что я сделал... Я сам своими руками разрушил самое дорогое в моей жизни, нашу семью. Я был идиотом, зацикленным только на себе... И эта... эта... баба...

— Я не хочу говорить о ней, — тихо произносит моя жена.

— Да, прости...

Я замолкаю. Мысли, казавшиеся такими ясными и чёткими, вдруг расползаются и делаются никчёмными, да и неуловимыми...

— Марина, — продолжаю, собравшись с духом. — Прости меня... Я знаю, это невозможно, и ты не сможешь, но мне ничего больше не остаётся. Я совершил подлость и предательство, самый ужасный поступок в своей жизни... Я бы всё отдал, чтобы вернуться назад и исправить то, что наделал, чтобы ты никогда не испытала той боли, что я тебе причинил.

На глазах у Марины наворачиваются слёзы. У меня тоже ком подкатывает к горлу, но я не хочу, чтобы она плакала, не хочу, чтобы она снова страдала...

— Ладно... Просто знай, если... Если когда-нибудь ты решишь, что можешь дать мне шанс, ты не пожалеешь. Я обещаю. То, что я сделал, невозможно вычеркнуть из жизни, но я продолжаю жить только ради вас с Анютой и ради того, что, может быть, ты сможешь, пусть даже очень нескоро, перешагнуть через прошлое и впустить меня в своё будущее.

Марина

Мы очень долго молчим. На часах уже почти десять вечера. Пора расходиться, но он не уходит. И я хочу, чтобы он пока побыл рядом. Нам нужно завершить этот разговор, расставить все точки и высказать претензии.

Хотя с ними я, кажется, уже закончила. Внутри пустота. На смену злости и отчаянию пришло смирение.

Ставлю чайник и достаю на стол вазочку с печеньем. Он не может быть мне мужем, но он навсегда отец моего ребенка.

- Я была у психолога. - Я все же решаюсь поделиться с ним единственным вариантом, который может нам подойти.

- И что? - Яр оживляется, в его глазах мелькает надежда.

- Мы можем начать… - я вдруг запинаюсь. Меня пугает сама формулировка, что у нас может что-то получиться. - То есть попробовать, только если…

- Я все сделаю! - муж с готовностью подается вперед.

- Это больше зависит от меня, а не от тебя.

- Тогда… - он грустно вздыхает. - Понятно…

- Если вдруг когда-то я решу, что мы вновь сможем быть вместе, то нам нужно будет начинать отношения с начала.

- Это как? - Яр смотрит непонимающе. - С чего именно?

- Вообще с нуля. Как будто мы и не были вместе.

- Заново идти на первое свидание?

- Да.

- Ну так я готов!

- Прости, - я ставлю печальную точку, которая разбивает нашу пару напополам. - Но я не готова…

Глава 50. Новая жизнь

Шесть месяцев спустя

После нашего разговора с Яром прошло полгода, а я все еще одна. Я так и не решилась начать новые отношения. Не хотела. Боялась. Не видела смысла.

Но сегодня произошло одно событие, которое заставило меня задуматься. Нет, это не было чем-то сверхъестественным, неординарным, что перевернуло мое мировоззрение. Я не увидела инопланетян, не избежала страшной аварии, Далай Лама не открыл мне мудрость жизни.

Так, мелочь, случайно подслушанный разговор в кафе.

- Счастлива мать - счастлив ребенок! -уверенно заявила женщина лет сорока, сидевшая неподалеку от меня. - Я просто подумала - ну что я могу ему дать, если постоянно психую и хожу недовольная? Какой пример подаю? Поэтому я и решила - буду счастливой матерью. Пусть лучше сын видит меня в позитиве, а не в унынии. И ты знаешь, это сработало! Он даже мне сам говорил, что я ему такой больше нравлюсь. Сегодня опять свидание, - добавляет она игриво.

Она лучится счастьем, и мне тоже становится за нее радостно.

А что же я? Куда делась моя легкость и желание проживать жизнь, а не существовать?

Мы по-прежнему общаемся с Яром, более того - с недавних пор мы партнеры! Но личное у нас так и осталось в подвешенном состоянии.

Он так и живет на съемной квартире, где у Анюты есть своя милая детская комнатка. Она часто ночует у папы, но бывает, что он заходит к нам и укладывает дочь. После этого мы обычно пьем чай, говорим о делах, а перед уходом он задает один и тот же немой вопрос - не словами, только взглядом. Я опускаю глаза и отрицательно качаю головой.

На нашем молчаливом языке это означает “нет”. Я еще не готова.

Что касается нашего партнерства, дело было так. Яр узнал, что я осталась без официальной работы, и пришел с предложением. Думаю, что это мама посвятила его, чтобы он воспользовался поводом меня “спасти”.

И он действительно меня выручил. Зачем, говорит, тебе идти к кому-то в найм, если ты можешь открыть свой центр. Хоть языковой, хоть еще какой.

Каждый месяц первого числа Яр перечислял мне по двести тысяч, более того, оплатил садик на год вперед и взял на себя все расходы по автомобилю и квартплате.

Финансовой необходимости работать у меня не было, но я не могла представить, что буду просто сидеть дома. Это ведь так скучно. В то же время устраиваться куда-то - значит, быть вечным подчиненным, обязанным по любому зову бежать исполнять поручения “властелина”.

Так что идея с центром меня зацепила, спустя месяц все необходимые документы были готовы и мы обставляли офис.

Первое время работы было так много, что наш бизнес-”огород” казался бесконечной грядкой, которую мы никогда не вскопаем.

Но мы справились! Я назначила свою дорогую Ларису заместителем, мы набрали персонал и учеников. К третьему месяцу работы уже вышли на окупаемость. Я верю в наш потенциал! Недавно открыли малышковую группу, куда я, конечно же, записала Анюту. И теперь она звенит как колокольчик на весь центр своим “Мамочка! Это только моя мамочка!”. Поначалу ревновала, что я общаюсь и с другими детками, но потом смирилась.