Посланец старейшин - Стен Папелл

Как же часто она заставляла Алексея заниматься с ней любовью до свадьбы. Даже он был удивлен, когда она призналась в том, что за последние шесть лет сменила пять любовников. Что же пошло не так на третий год их супружества? Может, все дело в вечных разлуках? Ведь ей так мучительно хотелось чувствовать его тело рядом со своим. А если не его, то…

Елена испытывала необыкновенную легкость, какое-то просто волшебное состояние. Никогда еще она не была так спокойна и в то же время так не паниковала, поскольку не владела своим телом – она по-прежнему пребывала в этом безмолвном ничто. Плохо было лишь одно – Алексей не позвонил.

По-своему он вел себя в отношении нее довольно отстраненно, постоянно думая об очередном задании, а не о ней. Да и о любви говорил нечасто. Он знал, что она пребывает в неуверенности, но никогда не пытался развеять ее сомнений, не уделял ей достаточно внимания, в чем она так нуждалась, поскольку ее постоянно грызла мысль о том, что у него может быть другая женщина. Ей следовало быть более разумной, не контролировать каждый его шаг.

«Господи, пусть он любит меня, пусть у нас все начнется сначала!» Она могла дышать, но не чувствовала запахов, как и пальцев на руках и на ногах, хотя неоднократно пыталась пошевелить ими. Может, на самом-то деле она ни в каком не в чистилище, а все это ей просто снится? Вот только она не помнила, как засыпала. Где она была вчера вечером и с кем? Неужели она сделала что-то неправильно… что-то опасное? Она попыталась вспомнить, когда последний раз ела, но безуспешно.

Нет, погоди. Она была в метро. Да, вот именно. Но где оказалась потом? Она старалась мыслить логически, вспоминать, но без всякого успеха. Тогда Елена снова попробовала коснуться чего-нибудь, чего угодно, но безуспешно. Ощущение подвешенности в пространстве – и новый приступ паники. Постой. Ведь появилось что-то новое, какое-то необычное ощущение в глотке.

– Аххххх.

Теперь она могла издавать звуки, понятия не имея о том, что уровень жидкости был понижен на два дюйма. Снова «Ахххх». Она слышала собственный голос! Она слышит! Значит, жива! И тут внезапно послышался какой-то звук. Но исходил он не от нее, а откуда-то извне. Какое-то царапанье, как будто кошка дерет когтями мебель. Да, она действительно слышит! Боже ты мой!

– Елена Александровна Ванеева, – послышался чей-то голос из невидимого громкоговорителя, – вы признаны виновной в шпионаже! И вам придется искупить свою вину. Такая возможность предоставляется вам потому, что вы всегда были настоящей патриоткой и не собирались сознательно предавать свою Родину!

Сказанное было совершенно справедливо! Она заплакала, заплакала потому, что просила Бога о прощении. Ее голос был на месте, живот вдруг тоже ожил, и она получила возможность извиваться.

«Я жива! Благодарю Тебя, благодарю Тебя, благодарю Тебя!» Она плакала и плакала, из глаз непроизвольно текли слезы, грудь от возбуждения высоко вздымалась. «Благодарю Тебя, благодарю Тебя, благодарю Тебя, благодарю Тебя, благодарю Тебя!» Юсуфов и подполковник-психиатр, блондинка лет тридцати с небольшим, одетая в белый халат, наблюдали за ней, стоя за зеркалом.

– Да, комбинация сработала. Пентотал натрия, скополамин, версед, – стала перечислять врач.– Теперь она выложит нам абсолютно все, что знает, и еще будет благодарна за это.

– Зато чего не знает, того не скажет, – недовольно заметил Юсуфов.

– То, чего не знает, она с радостью для нас узнает.

Юсуфов лихорадочно думал: «Итак, Алексей Иванов – предатель, с самого начала знавший, что его жена подослана. Надо организовать слежку за его квартирой, хотя, впрочем, я сомневаюсь, что он там появится. Желательно заполучить его живым… но, на худой конец, можно и мертвым».

– Разрешите приступать?…

– Прежде всего выясните, на кого она работает. – Илья Васильевич закурил сигарету, наслаждаясь наполнившим легкие дымом, выпустил дым через нос и несколько мгновений наблюдал, как две струйки завиваются в воздухе. – Что же касается Христенко, – задумчиво продолжал он, – то он человек серьезный, носит звание Героя. С ним я должен быть осторожнее.

Врач включила магнитофон.

Аэропорт «Шереметьево-1» предназначался исключительно для международных рейсов и сейчас, ночью, был почти безлюден. Это расстроило Алекса, который надеялся затеряться в толпе. Он опустил конверт, предназначенный для Шометта, в почтовый ящик, затем подошел к кассе «Аэрофлота», где его приветствовала симпатичная кассирша.

– У вас отложен билет на Архангельск на имя Михаила Михайловича Филиппова. Я хотел бы оплатить его. Когда вылетает следующий рейс?

Кассирша в униформе сверилась с компьютером.

– Будьте добры, ваш паспорт. – Он достал его, и она тут же принялась за оформление билета. – Отправление в восемь утра. Вы должны быть на регистрации за час до вылета.

Восемь часов утра. Что же ему делать до этого времени, где переночевать?

– Скажите, а здесь поблизости есть какой-нибудь отель?

– Да, есть. В «Шереметьево-2». Туда ходит специальный автобус, который останавливается прямо у входа. Он отправляется каждые двадцать минут.

Алекс бросил взгляд на часы в зале. Почти полночь. К тому времени, как он окажется в номере, у него останется несколько часов на сон, в шесть утра он позавтракает и через час после этого окажется у стойки регистрации. По крайней мере, у него будет время хорошенько все обдумать, находясь в относительной безопасности. Да, но как же быть с пистолетом Алексея? Его не удастся пронести через таможенный контроль.

Он расплатился наличными за билет, затем отправился к автоматическим камерам хранения и спрятал там «глок-26», наплечную кобуру и пояс для денег, предварительно убедившись, что за ним никто не следит. Себе он оставил приличную сумму в долларах и толстую пачку пятисотрублевых купюр. Потом тщательно запер ячейку и положил ключ в карман. После этого Алекс обвел взглядом полупустой зал. Какой-то рабочий ремонтировал электрическое табло. Алекс направился к нему, заметив, что у того за поясом торчит моток изоленты.

– Прошу прощения, – обратился он к электрику, – я бы хотел купить у вас катушку изоленты. Сколько?

– Извините, но это вещь казенная.

– Я заплачу вам две тысячи рублей.

– Две тысячи!

Увидев в руке Алекса толстую пачку пятисотрублевых купюр, электрик огляделся, желая убедиться, что их никто не видит. Алекс отсчитал обещанную сумму и протянул ее рабочему. Тот быстро сунул четыре купюры в карман. Алекс отправился в бар, где подавали спиртное, и заказал водку и чай. Он уселся за один из свободных столиков в полупустом зале и, убедившись, что на него никто не обращает внимания, оторвал кусок изоленты и прикрепил ключ от камеры хранения к нижней части столика, тщательно запомнив, где именно тот расположен. После этого он вышел из бара и стал искать туалет, по ходу дела выбросив моток изоленты в урну для мусора.