Посланец старейшин - Стен Папелл

– Чепуха. В это время меня там даже и близко не было. А моя встреча с ним была связана с совершенно конфиденциальным вопросом, касающимся одного из моих клиентов, – солгал он. – Кстати, в шифровке говорится, сильно ли пострадал этот незнакомец?

– Тяжкие телесные повреждения, Рене. Мужчина ударился головой об асфальт и получил глубокую черепно-мозговую травму. Власти считают, что шансов выжить у него совсем не много. Не исключено, что пока мы с вами разговариваем, он уже умер.

– Это ужасная ошибка. Мосье Филиппов просто не мог никого убить.

– Поскольку он вообще не способен на насилие?

– Нет, дело в том, что он ни за что не поставил бы под угрозу выполнение миссии.

– Что за миссия, Рене? Это какое-то политическое дело?

– Скорее, частного характера.

– А вы тоже с этим связаны?

– Разумеется, нет.

– Свидетелем был охранник, который подтвердил, что фамилия разыскиваемого человека Филиппов. Зная о ваших тесных отношениях, «Сюрте» не хотела бы быть замешанной в это дело.

– И не будет, Жан-Луи, обещаю. Что-нибудь еще?

– Ну, еще Филиппов заранее предупредил администрацию, что покинет отель через служебный выход, а это не совсем обычно для постояльца.

– Согласен.

– Хорошо, раз вы ни при чем, то счастливо.

Шометт повесил трубку, подошел к окну и взглянул на затянутое тучами небо. До чего же все мрачно, подумал он. А теперь, когда его друг Алексей попал в беду, ситуация стала еще мрачнее.

Солнце взошло три часа назад и теперь немилосердно палило, гоня через каменистую равнину вихри раскаленного ветра, несущего клубы пыли. Сайяф сидел в хижине, затерявшейся где-то в районе пакистано-афганской границы, и ждал появления одного из лидеров джихада, который должен был сообщить новости о дальнейшем выполнении миссии.

Сайяф встал рано, позавтракал инжиром и стаканом чая. Он слышал, как американские самолеты с ревом проносятся над равниной. Час назад поступило сообщение об акте возмездия, совершенном в Кабуле. Автобус с десятью детьми и восемнадцатью взрослыми предателями, продавшимися новому режиму, мужчинами и женщинами, был взорван молодым героем, который, милостью Аллаха, теперь обитает в раю.

Сайяф потянул дым из кальяна и бросил взгляд на экран портативного шестидюймового телевизора, где «Аль-Джазира» передавала последние новости, рассказывая его братьям-арабам о действиях американских «миротворцев» в Ираке. Тонкая улыбка исказила его губы, когда Сайяф подумал о том, что эту страну с ее богатейшей историей и традициями просто бесполезно пытаться изменить согласно какой-нибудь там резолюции ООН. Это совершенно невозможно, независимо от того, кого именно империалисты поставят у власти в стране, которая видела и походы Александра Македонского, и Траяна, и Хулагу-хана, пережила времена Оттоманской империи и британского владычества.

Он вспомнил о своем посещении священного города Кербела, расположенного к юго-западу от Багдада, которое состоялось еще перед второй войной в Заливе. Тогда его принимал сам настоятель храма имама Хуссейна. Он являлся потомком пророка Мухаммеда и угостил Сайяфа чаем в своей огромной мечети, сверкающей золотом. Здесь покоился прах Хуссейна.

Хуссейн и его семейство были убиты в Кербеле в 680 году в ходе борьбы за право называться истинными потомками Мухаммеда. Его смерть стала ключевым событием в глубоком расколе между шиитами, которые признавали законным наследником Али, отца Хуссейна, и суннитами, которые верили, что наследовал пророку Абу Бакр, первый халиф. Улыбка все еще не покинула лица Сайяфа, когда он сделал очередную затяжку, размышляя о том, что Америка считает, будто может полностью изменить историю. Нельзя шквалом бомб и миллиардами долларов насадить западную идеологию в исламской стране, а народу привить чуждую культуру, высшей ценностью которой является не Коран и его святое учение, а «экстази». Ничего, уже недолго осталось ждать того времени, когда христиане и иудеи станут свидетелями печального конца своей агрессивной политики.

В ушах Сайяфа до сих пор стояли яростные воинственные крики. Это были те месяцы, когда Америка воевала с талибами, желая установить контроль над средневосточной нефтью, что позволило бы ее правителям уничтожить еще больше мучеников Веры. Но эта попытка обрести большую власть, чем та, что они уже имеют, окажется тщетной, а все из-за недоверия к Саудовскому королевству, чьи нефтедоллары помогают распространять по всему миру ваххабитский тоталитаризм, а это означает, что те и другие непременно столкнутся. Это основательно пошатнет режим мулл в Иране, сократится их финансовая помощь мученикам. Но американской агрессии вскоре придет конец – неизбежный результат того, что собирался совершить Сайяф, как уже много раз случалось в истории с колониалистами. И тогда в мусульманском мире снова воцарится покой. В дверном проеме показалось лицо охранника.

– Идут моджахеды, которые будут готовить вас в путь.

– Слава Аллаху.

Шометт через французское посольство взял напрокат машину, новую «хонду», и теперь припарковал ее на шумной стоянке «Шереметьево-1» – таким был первый шаг в поисках ключа. Неброско одетый, в длинном пальто, рубашке и галстуке, с пустой сумкой в руках, он внимательно оглядел стоянку, желая убедиться, нет ли поблизости кого-нибудь подозрительного, кто мог бы следить за ним. Но с уверенностью этого сказать было невозможно, поскольку повсюду сновали люди, с багажом и без. Он запер машину и двинулся к аэропорту вместе с направляющимися к входу другими пассажирами, стараясь затеряться в толпе, которая становилась все больше, поскольку люди подходили со всех сторон.

Рене все еще не мог оправиться от того, что услышал от Алексея в уличном кафе неподалеку от отеля «Метрополь». Зная теперь, что смена отелей ничего не дает и что в любой момент может случиться что угодно, он, проталкиваясь в запруженное людьми здание аэровокзала, старался быть еще более осторожным.

Внутри все оказалось именно так, как он и ожидал. Сотни людей переговаривались на разных языках, стараясь перекричать других, чтобы их было слышно. Туристы, бизнесмены, студенты. Громкоговорители каждые несколько секунд изрыгали маловразумительные объявления, а пассажиры суетились в поисках нужной стойки регистрации.

Шометт приступил к поискам бара, в котором Алексей спрятал ключ от камеры хранения. Наконец, он увидел нужный указатель и стал протискиваться через толпу. В дальнем конце зала Шометт, наконец, увидел бар и вошел в помещение. Он заметил, что все столики заняты, чего никак не мог предвидеть. Рене вспомнил, как Алексей говорил, что ключ спрятан под третьим от стойки столиком у окна. За ним как раз имелось одно свободное место, но было бы подозрительно усаживаться там, ничего не заказывая. Он подошел к стойке, облепленной людьми, и, наконец, оказался возле бармена.