Руками не трогать - Маша Трауб

Елена кормила дочку кашей и думала о том, как ей повезло. И удивлялась, почему она раньше не вышла замуж за Михаила Ивановича и не родила Маришу. Ведь в этом настоящее счастье и ее судьба. Как она могла жить без них? Она удалила свою почту и все контакты в социальных сетях. Без сожаления и даже с удовольствием. Ей было приятно, что Гера, который писал и звонил еще в течение целого года, больше не сможет ее найти. Она с радостью, даже восторгом, взяла фамилию мужа и погрузилась с головой в неведомые ей до этого радости домохозяйствования. На работу она действительно не собиралась выходить, наслаждаясь каждым днем, проведенным с Маришей. Ей нравилось абсолютно все. Каждый день был понятен и предсказуем. Ее жизнь замкнулась вокруг дома, детской площадки, магазина, поликлиники, и оказалось, что для полного счастья ей этого вполне достаточно. Сожалела Елена только об одном – что музей не обрушился раньше.

Гуля устроилась на работу в кафе. Маленькое, замкнутое между автосалоном, парикмахерской и ремонтом обуви, оно пользовалось популярностью. Гуля была там, можно сказать, шеф-поваром. Кафе предлагало блюда русской, украинской и восточной кухни. Единственным Гулиным разочарованием была уборщица, которую она все собиралась уволить за нерасторопность, да руки не доходили. По вечерам Гуля замешивала крем для торта «Наполеон» и думала о том, что сейчас поедет домой, где ее ждут сын и мама. Она все-таки их перевезла. И пусть на съемной квартире, но они живут вместе – сын ходит в столичную школу, маме не нужно посылать лекарства. Иногда приходит и Борис. Он уже признался ей в любви, и не один раз, но Гуля все еще проверяет его чувства. Теперь она выше его «по званию», чем очень гордится. И его пиджак и очки – ее рук дело. Она думает, что через полгода согласится выйти за него замуж. С Ириной они, кстати, до сих пор дружат.

Ирина Марковна развелась с мужем и занялась любимым делом – чистит столовое серебро, реставрирует, приводит в порядок. Работает на дому с частными клиентами, от которых нет отбоя. Может и сережки золотые почистить, и столик журнальный отполировать. Мальчишки растут – слава богу, здоровые. У мужа другая семья, но Ирина Марковна о нем и думать забыла. После его ухода стало даже легче, свободнее.

Лейла Махмудовна по-прежнему водит экскурсии – ее с радостью приняли на работу в другом музее. Школьники смотрят ей в рот. Она купила себе тапочки, почти такие же, как подарила ей Гуля, только не розовые, а черные. Сотрудники ее уважают и немного побаиваются. Второго этажа в музее нет, так что Лейла Махмудовна чувствует себя спокойно. Новые рабочие тапочки она носит в специальном мешочке, как для школьной сменки, и удивляется, почему не додумалась до этого раньше.

А Берта Абрамовна стала звездой. На детском телевизионном канале она ведет рубрику про искусство – такие интерактивные экскурсии. У нее есть целая вешалка с костюмами для эфира и милая гримерша. Берта Абрамовна очень гордится тем, что в ее фамилии больше не делают ошибок. А еще она с удивлением поняла то, о чем давно догадывалась – это ее призвание, настоящее. Она получала удовольствие от работы в кадре, наслаждалась вниманием и кокетничала с камерой. И камера ее, конечно, любила. Она ведь и в молодости была удивительно фотогеничной. И вся эта суета вокруг – совершенно ее стихия. Берта Абрамовна чувствовала себя молодой и полной жизни. Планов было так много, что голова шла кругом.

Снежана Петровна, вопреки ожиданиям, так и не вышла замуж за Федора, потому что вышла замуж за скрипача Михаила Тихонова, того самого, с которым познакомилась на похоронах композитора Яблочникова. Но Снежана так и не забыла о своей миссии – вернуть в культурный оборот кантату Белецкого. Она подружилась с вдовой Яблочникова, разыскала вдову Белецкого и организовала фестиваль. Международный. Знаменитую кантату исполнял Тихонов. Фестиваль имел большой резонанс, особенно за границей. И скрипача Тихонова стали приглашать на гастроли. Снежана всегда была рядом. Она стала агентом своего мужа, его директором, музой и всем остальным. Вдова Белецкого разыскала еще несколько неизвестных ранее партитур, которые Тихонов исполнил с блеском. О том, чтобы об этом событии узнали, Снежана позаботилась. Тихонов получил несколько премий и в свои сорок пять лет стал вести себя, как мэтр – уставший, умудренный опытом, благородный и в то же время легкий на подъем. Он был в прекрасной исполнительской форме, хорошо смотрелся со сцены и очень трогательно рассказывал историю преемствования – Тихонов еще в юности слушал Белецкого и не знал, даже не мечтал о том, что когда-нибудь сможет играть его произведения. Снежана всегда была рядом – улыбчивая, сдержанная, скромная. Их считали идеальной парой. Поистине редкое сочетание – блестящий исполнитель и талантливый менеджер. Поговаривали, что Снежана мечтает уехать в Америку.

Илья иногда звонил Снежане, но она искренне не понимала, зачем и что ему нужно. Он рассказывал про дачу, которая нуждается в ремонте, про сломанный бойлер, про то, что не может устроиться на работу. Но Снежана, хоть и слушала его, понимала, насколько ей безразличны эти подробности.

О том, почему музейное здание вдруг в одночасье рухнуло, мог рассказать разве что эмчээсовец Голованов. Именно ему Михаил Иванович отдал на хранение те самые старинные часы-барометр, по которым Борис замерял радиоактивный фон. Голованов повесил часы в собственном кабинете и каждое утро внимательно смотрел на стрелку. Ему же досталась и тетрадь-дневник с записями Бориса, которую Голованов продолжал вести…