Убийство в частной лечебнице - Найо Марш

— Да. Сейчас тут должен появиться мистер Томс.

— Мистер Томс, прошу вас, — крикнул Аллейн.

Двери распахнулись, и вошел Томс.

— Привет, привет. Я вам нужен?

— Если я правильно понял, вы смотрели, как сэр Джон набирал раствор в шприц.

— Ах да! Конечно, смотрел, — добавил Томс уже серьезнее.

— Вы еще заметили что-то по поводу количества воды.

— Да, я знаю, но… послушайте, вы же не хотите, чтобы я подумал…

— Я просто хочу, чтобы вы воспроизвели свои действия без комментариев, мистер Томс.

— Да-да, конечно.

Филлипс стоял со шприцем в руке. Он серьезно и несколько рассеянно смотрел на своего ассистента. По знаку Аллейна он наполнил шприц.

— Как раз в этот момент мистер Томс заметил что-то по поводу количества воды, — тихо сказал он. — Я его осадил и отправился на пост анестезиолога, где и сделал укол. Пациент находился там вместе с личной сиделкой.

Он взял шприц и вышел. Томс, сделав Аллейну гримасу, отошел.

Аллейн резко сказал ему:

— Минутку, мистер Томс. По-моему, вы оставались в операционной минуту или две.

— Нет-нет. Простите, инспектор… Мне думается, я вышел в предоперационную, прежде чем ушел сэр Джон.

— Сэр Джон думает иначе, и у сиделок сложилось впечатление, что вы вышли немного погодя.

— Может быть, — сказал Томс. — Честное слово, не помню.

— Вы совсем не представляете себе, что вы делали в течение этих нескольких минут?

— Абсолютно.

— М-да… В таком случае я вас оставлю. Бойз!

Инспектор вернулся в операционную, а Аллейн вышел.

Примерно через минуту к нему присоединился Томс.

Сэр Джон показался в предоперационной и стал мыться. Ему помогали Джейн Харден и сестра Мэриголд, которая затем помогла хирургам одеться.

— Я чувствую себя идиотом, — весело сказал Томс.

Ему никто не ответил.

— Сейчас, — сказал Филлипс тем же отчужденным тоном, — мистер Томс рассказывает мне о пьесе в «Палладиуме».

— Все согласны? — спросил Аллейн остальных. Женщины согласно закивали.

— Что дальше?

— Простите, но я помню, что мистер Томс вышел в операционную, а затем позвал туда меня, — пробормотала сестра Мэриголд.

— Спасибо, сестра. Значит, вы уходите.

Аллейн подождал, пока двери не сомкнулись за Томсом, и повернулся к Филлипсу, который молча стоял возле Джейн Харден, уже в маске и операционном халате.

— Значит, в этот момент вы остались одни? — сказал он, стараясь не подчеркивать своих слов.

— Да, — ответил Филлипс.

— Вы не могли бы пересказать мне, что было сказано между вами?

— О, ради бога, — прошептала Джейн, — ну пожалуйста, пожалуйста… — Она заговорила впервые за все время.

— Вы не можете избавить ее от всего этого? — спросил Филлипс. В его голосе слышалось напряжение.

— Простите — если бы я только мог…

— Я сам скажу ему, Джейн. Мы говорили о том, какая странная создалась ситуация. Я снова попросил ее выйти за меня замуж. Мисс Харден ответила «нет»: она чувствовала, что принадлежит О'Каллагану. В общем, она пыталась объяснить мне свою точку зрения.

— Вы кое-что забыли — вы не думаете о себе. — Джейн стояла перед Филлипсом, словно пыталась заслонить его от Аллейна. — Сэр Джон сказал, что ему не хочется оперировать и что он отдал бы все на свете, чтобы его сейчас тут не было. Это его подлинные слова. Он сказал мне, что пытался уговорить ее — его жену — попросить кого-нибудь другого сделать эту операцию. Ему была противна сама мысль об этой операции. Неужели похоже на то, что он задумал тогда причинить ему какой-то вред? Ну посмотрите! Он никогда не думает о себе — он хочет только помочь мне, а я этого не стою. Я сто раз ему говорила.

— Джейн, дорогая моя, не надо…

В дверь постучали, и заглянул Робертс.

— По-моему, сейчас мне пора войти и начать мыться, — сказал он.

— Входите, доктор Робертс.

Робертс посмотрел на остальных.

— Простите, сэр Джон, — начал он почтительным тоном, каким всегда обращался к Филлипсу, — но, насколько я помню, мистер Томс вошел вместе со мной.

— Вы совершенно правы, Робертс, — вежливо согласился Филлипс.

— Мистер Томс, прошу вас, — снова позвал Аллейн.

Томс ворвался в комнату.

— Я снова опоздал, а? — заметил он. — Суть в том, что я никак не могу упомнить, хоть убей, когда я входил и выходил. Наверное, теперь я должен мыться? Да?

— Будьте любезны, — спокойно ответил Аллейн.

Наконец все были готовы, и Робертс вернулся к инспектору Фоксу на пост анестезиолога. Остальные, сопровождаемые Аллейном, пошли в операционную.

Лампы над столом были включены, и Аллейн снова ощутил выжидательную атмосферу операционной. Филлипс немедленно отошел к торцу стола, обращенному к окну, и выжидательно встал, держа перед собой на весу руки в перчатках. Томс стоял в ногах стола. Сестра Мэриголд и Джейн стояли поодаль.

Раздался вибрирующий дребезжащий звук. Дверь поста анестезиолога открылась, и появилась каталка, которую везла сиделка Бэнкс. Доктор Робертс и сиделка Грэхем шли сзади. На каталке лежал продолговатый сверток, состоящий из одеял и подушек. Робертс и Бэнкс подняли и переложили сверток на стол. Бэнкс установила ширму примерно двух футов высотой поперек того места, где находилась бы грудь пациента. Остальные подошли поближе. Бэнкс увезла каталку.

Теперь, когда все столпились возле стола, иллюзия была полная. Конус света ослепительно лился на стол между белыми фигурами, заливая сиянием их лица в масках и грудь халатов. Спины оставались почти в темноте, и между светом и темнотой пролегала сверкающая грань, четко очертившая силуэты. Со своих постов вернулись Фокс и Бойз и невозмутимо встали в дверях. Аллейн обошел операционную и остановился примерно в двух ярдах от изголовья стола.

Робертс вкатил свой анестезиологический аппарат. И вдруг одна из белых фигур издала пронзительный вскрик — не то плач, не то протест:

— Это слишком ужасно… Я не могу!

Это была старшая сестра, безупречная сестра Мэриголд. Она закрыла лицо руками, словно не желала видеть нечто очень страшное. Сестра попятилась прочь от стола и наткнулась на анестезиологический аппарат. От толчка он откатился в сторону, и сестра чуть не упала, но схватилась за аппарат, чтобы удержать равновесие.

Наступила секундная тишина, а затем толстенькая фигурка в белом вдруг выкрикнула ругательство.

— Какого дьявола вы тут вытворяете? Вы что, хотите поубивать…

— В чем дело? — громко спросил Аллейн. В голосе у него появилась режущая нотка, которая заставила все закутанные в белое головы повернуться к нему. — Что такое, мистер Томс?

Томс, вставший на колени, выглядел смехотворно. Он лихорадочно протянул руку к аппарату. Робертс, который наклонился к нижней планке рамы и быстро осмотрел ее, оттолкнул маленького доктора в сторону. Он проверял гайки, которые крепили раму. Руки его слегка дрожали, и его лицо — единственное, на котором не было маски, — очень сильно побледнело.

— Все прекрасно держится, Томс, — сказал он. — Ни одна из гаек не ослабла. Сестра, отойдите, пожалуйста.

— Я не хотела… простите… — начала сестра Мэриголд.

— Вы понимаете… — сказал Томас изменившимся до неузнаваемости голосом, — вы соображаете, что, если бы хоть один из этих цилиндров выпал и взорвался, нас бы никого не осталось в живых? Вы это знаете?

— Глупости, Томс, — сказал Робертс дрожащим голосом. — Весьма маловероятно, что такое могло произойти. Для этого потребуется нечто большее, чем падение цилиндра, уверяю вас.

— Я очень виновата, простите, право, мистер Томс, — сказала мрачно сестра. — Бывают такие случаи…

— Таких случаев не должно быть, — рявкнул Томс. Он присел, чтобы проверить гайки.

— Оставьте аппарат в покое, мистер Томс, — сказал резко Робертс. — Уверяю вас, он в полном порядке.

Томс не ответил. Он встал на ноги и повернулся к столу.

— И что теперь? — спросил Аллейн.

Его глубокий голос взбодрил всех. Филлипс тихо заговорил.

— Я сделал разрез и продолжал операцию. Обнаружил прорвавшийся воспаленный аппендикс и перитонит. Я продолжал работать как обычно. На этой стадии, по-моему, доктор Робертс начал беспокоиться относительно пульса и общего состояния пациента. Я прав, Робертс?

— Совершенно верно, сэр. Я попросил сделать пациенту укол камфары.

Не дожидаясь, пока ее попросят, сиделка Бэнкс подошла к столику у стены, взяла ампулу камфары, изобразила, что наполняет шприц, и вернулась к «пациенту».

— Я ввела камфару, — сказала она лаконично.

В голове у Аллейна вертелись слова по образцу тех, что печатают в букварях: «А купил Ампулу, Б ее Берег, В ее Ввела…»

— А потом? — спросил он.

— После окончания операции я попросил сыворотку.