9 1/2 недель - Мерри

Но главное шоу века состоялось вечером, когда Рон и Гермиона вернулись домой и мы пошли к Снейпу – возвращать Драко привычный вид. Волновался он страшно и безуспешно делал вид, что результат его ни чуточки не интересует. Снейп, как ни странно, совершенно не обиделся на такое неверие в его способности – наверное, потому, что тщетно сдерживал собственное веселье по поводу малфойских переживаний.

 Потом Драко потребовал, чтобы меня выставили за дверь – ему, видите ли, неловко. Снейп закатил глаза, я пожал плечами и вышел из лаборатории в класс, уселся там на переднюю парту и принялся болтать ногами от скуки. Предполагалось, что процесс превращения – или, скорее, роста – займет от десяти минут до получаса.

 Минут через пять Снейп выглянул наружу.

 – Поттер, этот идиот забыл взять с собой нормальную одежду. Будь так любезен, принеси ему что-нибудь или попроси этого своего взбалмошного эльфа.

 С полминуты я раздумывал, не притащить ли Малфою джинсы, но в конце концов решил, что реакцию и без того нервного слизеринца предугадать сложно, а последствия могут быть любыми, и ограничился тем, что позвал Добби и попросил принести для Драко белье, мантию и ботинки.

 Еще через четверть часа, когда я уже почти отчаялся, дверь лаборатории распахнулась, и оттуда вышел Малфой – во всем своем былом великолепии. Нос он задирал чуть ли не до потолка.

 Я сдавленно хихикнул: только он способен получать столько удовольствия от собственной персоны.

 – Ну и что смешного, Поттер? – высокомерно поинтересовался Драко.

 Я не выдержал и захохотал в голос.

 – Сев, ну что он ржет? – обиженно повернулся он к Снейпу.

 Тот тоже усмехнулся.

 – Я не эксперт по гриффиндорскому чувству юмора, но возможно, что Поттер находит твой острый приступ нарциссизма забавным. Хотя ручаться я, разумеется, не могу.

 Малфой надулся, как мышь на крупу, и стал выглядеть еще смешнее, чем только подлил масла в огонь. В результате, он до сих пор со мной не разговаривает.

Интерлюдия 51: Северус (28 августа, 11:45)

Альбус мою идею одобрил: правда, мне пришлось вынести невыразимое количество подмигиваний и даже съесть несколько лимонных долек.

 Я уже даже было пожалел, что затеял все это, когда он вдруг перестал улыбаться и очень серьезно посмотрел на меня поверх своих дурацких очков.

 – Северус, мальчик мой... ты не представляешь, как я за тебя рад.

 До невозможности не люблю, когда он такой. Я могу сколько угодно ехидничать и ругаться с Альбусом, когда он сентиментальничает, вмешивается, куда не просят, или отпускает свои вечные шуточки, но когда он серьезен... у меня нет сил ему противостоять, но и выносить его проявления чувств тоже... нелегко. Я никогда не знаю, что сказать в ответ.

 – И за Гарри тоже, – продолжает он. – Общение с тобой явно идет ему на пользу...

 – Не думаю, что Люпин с вами согласится, – наконец нахожусь я в надежде переменить тему.

 Альбус мрачнеет, и мне становится немного стыдно. В конце концов, он не виноват, что у оборотня хватило эгоизма поссориться с младшим Поттером из неприязни ко мне.

 – Ремус неправ, – мягко говорит старый маг. – Но я прошу тебя: будь великодушен. В конце концов, – он грустно улыбается, – ты как победитель можешь себе это позволить, не правда ли?

 Мне опять делается неловко. Я плевать хотел на Люпина и его переживания, но мне не хочется расстраивать Альбуса.

 – Я приложу все усилия.

 Он улыбается и похлопывает меня по плечу.

 – Желаю удачи с Гарри, мой мальчик.

* * *

Я торопливо спускаюсь вниз по лестнице, надеясь перехватить Поттера до обеда. Однако в подземельях никого нет, и я было недоумеваю, куда он мог подеваться, когда слышу их с Драко голоса где-то неподалеку от главной лестницы.

 – Малфой, ты все-таки больной на голову! А если бы ты шею себе свернул?

 – А, ерунда. Кто не рискует, тот не пьет шампанского! – радостно отвечает мой крестник.

 – Ну и дурак. Никакой снитч этого не стоит...

 Ну надо же! Поттер демонстрирует зачатки здравого смысла.

 – Сам ты... И вообще, ты просто не желаешь смириться с тем, что проиграл. Завидуешь?

 – Держи карман шире...

 Я появляюсь из-за угла, и они оба останавливаются – взмокшие, взъерошенные и явно довольные жизнью, особенно Драко. Впрочем, Поттер тоже, несмотря на проигрыш, несчастным не выглядит.

 – Добрый день, профессор!

 – Привет, Северус!

 Я усмехаюсь.

 – Добрый день, молодые люди. Мистер Поттер, у меня к вам серьезный разговор, – мальчишка тут же перестает улыбаться и смотрит на меня вопросительно. – Приведите себя в порядок и подойдите ко мне в кабинет.

 – Хорошо, сэр.

 Они направляются дальше, но тут я окликаю своего крестника:

 – Да, кстати, Драко: поздравляю. Надеюсь, что в этом году ты мне все-таки выиграешь кубок.

 Драко гордо улыбается, Поттер притворно дуется, и они уходят вместе, почти беззлобно переругиваясь. Мир сошел с ума, но так даже лучше: я могу делать, что хочу, и никто не обратит на меня внимания на фоне общего безумия.

* * *

Полчаса спустя Поттер стучится в дверь моего кабинета.

 – Вы хотели меня видеть, сэр?

 – Располагайся, – я киваю в сторону кресел у камина и сам занимаю одно из них.

 Мальчик послушно садится напротив, не сводя с меня настороженного взгляда.

 – Что-то случилось?

 – Нет. Я бы хотел с тобой поговорить насчет твоего будущего, Гарри, – на сей раз я вполне осознанно называю его по имени.

 Он внимательно смотрит на меня.

 – Я вас слушаю, сэр.

 – Ты знаешь что-нибудь о традициях ученичества?

 Он прикусывает нижнюю губу и сосредоточенно хмурится. Если он согласится, то первым делом придется учить его не демонстрировать всему белому свету, что у него на уме.

 – Не очень много. Оно длится три года и приравнивается к высшему образованию в обыч... в маггловских университетах. Учитель, или Мастер, исполняет обязанности опекуна по отношению к подмастерью-ученику... – он недоуменно понимает брови. – Кажется, все.

 Ну, хоть самое главное он знает.

 – Гарри, – осторожно говорю я. – Я предлагаю тебе учиться у меня.

 – Зельям? – он изумленно таращится и сразу начинает выглядеть пятнадцатилетним... Помоги мне Мерлин. К тому моменту, когда он наконец повзрослеет, я определенно научусь впадать в нирвану. Во всяком случае, у меня будет ангельское терпение.

 – Ученичество, Гарри, – подчеркнуто спокойно объясняю я, – предполагает, что я должен буду научить тебя всему, что знаю сам и что тебе может пригодиться: не только зельеварение, боевая магия или что-либо подобное, но и этикет, магическая история и культура... Ты понимаешь?