Три секунды до - Ксения Ладунка

Бортпроводница сразу предложила что-нибудь выпить, и я, конечно же, не отказалась. Она принесла белое вино, и вот первая порция алкоголя уже в моем желудке.

– Ну и дерьмо, – плюется Том, когда ему дают кофе. Он сидит у окна, а я – по его правую руку.

– Вы сами это пробовали? – обращается он к стюардессе. – Нет? Ну вот попробуйте и переделайте, это не кофе, а размешанная в кружке грязь.

Он всучивает чашку девушке в руки, а я, не в силах сдержаться, говорю:

– Ты знаешь, что есть кофе, который и правда делают из дерьма?

– Знаю, – раздраженно говорит Том, – и я его пробовал. Но то особое дерьмо, а это…

– Особое дерьмо, – киваю, – ясно.

Пару секунд мы с ним смотрим друг на друга, а потом я принимаюсь смеяться. Неожиданно, но Том тоже прыскает. От его улыбки в груди приятно ноет. Я чувствую, как щеки и уши горят. Мне до дрожи приятно смеяться с ним и разговаривать, но тошнит от лицемерия и попыток сделать вид, что никакого поцелуя между нами не было. Том отворачивается к окну и подпирает подбородок рукой, а я заказываю еще один бокал вина.

До Лос-Анджелеса лететь всего час, но к моменту нашей посадки я успеваю накидаться. В аэропорту Аарон всучает мне темные очки, чтобы скрыть желтые следы от синяков под глазами. На выходе из терминала Тома снимают папарацци, и я догадываюсь, что девочке с разбитым лицом никаким образом нельзя появляться с ним рядом.

Около машины нас встречает охрана и водитель. Когда мы садимся внутрь, я отдаленно начинаю понимать, зачем Тому нужно было в Лос-Анджелес.

– Смотри, сейчас мы едем в отель, там нас уже ждет Джуди, – объясняет Аарон.

– Зачем нам Джуди сегодня? – хмурится Том.

– Она приведет тебя в порядок, потому что потом мы едем в офис «Роллинг Стоун» где у вас с Лиамом интервью и фотосессия…

– Стоп, – останавливает его Том, – интервью сегодня? Когда все успело измениться?

– Мы поменяли запись и интервью местами, иначе не получалось состыковать ваши расписания.

– Черт, хочешь сказать, что мы сначала даем интервью, а потом пишем трек?

– Да, получается так.

– Ну и говно… – вздыхает Том, – и как я буду рассказывать о треке, который мы еще не записали?

Аарон закатывает глаза:

– Что, так сложно наговорить какой-нибудь фигни? Ты всегда так делаешь, а сейчас не сможешь?

– Что ты несешь? – возмущается Том.

Они начинают спорить, и я пропускаю все остальное мимо ушей, оглядывая салон машины в поисках спиртного. Не нахожу ничего кроме воды. Решив немного отвлечь Тома и Аарона от их перепалки, я спрашиваю:

– Том, а папа будет?

– Понятия не имею, – отвечает он и переводит взгляд на Аарона.

Тот говорит:

– Должен прилететь завтра.

Я киваю и закусываю губу.

– А где он сейчас? – говорю.

– В Италии вроде бы. Короче, до сих пор в Европе.

Вот как, значит. Пока я избитая матерью валялась под капельницами, мой отец отжигал в Европе. Я почти уверена, что как только я появилась с окровавленным лицом у Тома на пороге, он рассказал отцу. Не мог не рассказать. Что ж, завтра я посмотрю ему в глаза и… как обычно ничего не скажу. И как обычно ничего не произойдет.

Я отворачиваюсь к окну и пытаюсь подавить поднявшуюся в груди боль. Без наркотиков мой мозг работает на предельной скорости, прокручивая все воспоминания по кругу снова и снова. С самого рождения и до последней секунды в этой машине. Чувство, будто я схожу с ума, не оставляет меня уже сутки. Хочется орать, плакать, биться в истерике, только бы остановить это безумие.

Внутри я и правда кричу, но снаружи абсолютно спокойна. Машина двигается со скоростью улитки, а в окно я вижу море автомобилей. Это точно не то, чего я хотела, отправившись в Лос-Анджелес, – застрять с Томом, его охранником, водителем и менеджером в пробке, когда голова вот-вот взорвется от перегрева.

Когда мы все-таки оказываемся в номере отеля, я тут же нахожу взглядом мини-бар, ведь в нем обязательно должен быть алкоголь. Джуди и остальные люди из команды стилистов начинают суетиться вокруг Тома. В этой суматохе я тихо пробираюсь к бару и уже почти открываю его, как вдруг вздрагиваю от неожиданности.

– Белинда! – громко зовет меня Джуди. – Как ты выросла, дай я на тебя посмотрю. Не помню, когда мы виделись в последний раз…

Я поворачиваюсь к ней и киваю, выдавливая из себя улыбку. Мы виделись год назад, Джуди, но с тех пор я не сильно изменилась. Только подсела на наркоту.

– Как там Билл? А Линда? Я слышала, они разводятся…

– Все хорошо, Джуди. Они уже давно должны были это сделать, – спокойно говорю я, но внутри все бушует.

– Это хорошо, что все хорошо, – отмахивается она и переключает внимание: – Ну, давай, Том, показывай, что привез.

– Аарон, чемодан, – командует он, и Аарон, словно собака, выполняет.

Пока эти двое вскрывают багаж и копаются в вещах, я наконец-то залезаю в мини-бар и достаю оттуда бутылку пива.

– Ты что, накидал сюда первого попавшегося барахла? – возмущается Джуди. – Черт, Том, что бы ты без меня делал!

– Вообще-то я плачу тебе деньги за твою работу, – говорит он.

– Для тебя я готова делать это и бесплатно…

В разговор вклинивается Аарон:

– Я это запомню. А знаешь, даже запишу.

Все трое заливаются смехом, а мне почему-то становится неприятно. Аккуратно спрятав бутылку за спину, я незаметно пробираюсь в ванную, где быстро опустошаю ее. Я пью и прекрасно понимаю, насколько сейчас отвратительно выгляжу. Мне противно от самой себя, но я не могу ничего сделать. Мне настолько же мерзко чувствовать трезвость и полностью осознавать происходящее, насколько пить и употреблять. Я была бы рада набухаться и умереть от алкогольного отравления, но бутылкой пива такое не осуществить.

Закончив и умывшись, я выхожу наружу. В номере две спальни и гостиная, в которой сейчас развернулись Джуди и несколько ее людей. Когда она замечает меня, то подбегает и говорит:

– Ты куда пропала? У нас мало времени, а мне надо успеть привести тебя в божеский вид.

– Что? Меня? Меня-то зачем?

– Том попросил закрасить тебе лицо, – она с опаской показывает куда-то на уровень моих глаз, – но еще я прихватила кое-что из одежды… Ты бы знала, как я люблю одевать женщин! Но работаю почему-то только с мужиками…

– Я не понимаю, зачем это?..

– Если Том сказал: надо, значит, надо, – говорит Джуди и берет меня за локоть. – Не