День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

Вспышки дульного пламени полыхнули на северной окраине лагеря, и мрак наполнился рубиновыми искрами трассеров. Судя по звуку, били из РПК, хлестнув длинной, во весь «рожок», очередью по рассредоточившимся по руинам лагеря полицейским. И тут же на западной стороне наперебой «заговорили» два или три АКМ. Несколько пуль просвистели возле самой головы лейтенанта, заставив того испугано-зло выругаться.

— Пулеметчики, огонь на подавление! — крикнул полицейский. — Прижмите их!

Два «Печенега» обрушили на очаг сопротивления шквал огня, сметавший все на своем пути. Припав на колено, командир взвода развернулся в сторону опасности, крепко вжав в плечо затыльник приклада АК-74М. В окуляре ночного прицела НСПУ-5 мелькнул размытый силуэт. Попасть в горячке боя в своего офицер не опасался — все его бойцы на снаряжении носили теплоконтрастные метки, прекрасно различимые в «ночник».

Вбив в фигуру партизана две короткие очереди, лейтенант увидел, как тот согнулся, затем повалившись на землю. Еще один враг, отстреливаясь на бегу, скатился в огромную яму, оставшуюся от уютной землянки, и офицер швырнул вслед ему ребристый шар гранаты Ф-1. Грохнул взрыв, сопровождаемый жутким криком, взвизгнули осколки, рикошетом отскакивавшие от крутых склонов, полыхнуло пламя, а затем все неожиданно стихло.

— Все целы? — лейтенант, держа оружие наизготовку, встал во весь рост, озираясь по сторонам. — Командирам отделений доложить о потерях!

Трех партизан, контуженых, растерянных, уничтожили за полминуты. Полицейским короткая перестрелка стоила двух легко раненых, которым взводный санинструктор уже оказывал необходимую помощь. За это взводный мог быть спокоен, и потому переключил внимание на более важные дела:

— Внимательно все здесь осмотреть! Всех выживших — ко мне, при сопротивлении валить на месте!

— Господин лейтенант, — раздался возглас из тьмы. — Сюда, господин лейтенант! Есть живой!

Офицер, повесив АК-74М на плечо, бросился на голос, перепрыгивая через воронки-оспины, оставленные двадцатитрехмиллиметровыми снарядами и обломки бревен, торчавшие из земли. Несколько бойцов, вставших в круг, при его появлении расступились, пропуская командира.

На земле лицом вниз лежал человек. Сперва лейтенанту показалось, что партизан мертв, хотя он не был сильно покалечен, но стоявший над телом, сообщил:

— Он жив. Похоже, единственный, кто остался! Всюду трупы!

Партизан, распростершийся у ног полицейских, едва заметно пошевелился. Лейтенант, указав на одного из своих бойцов, скомандовал:

— Переверни его! Осторожнее!

Две пары крепких рук бережно оторвали от земли партизана застонавшего, переложив его лицом вверх. Затем бойцы отошли в сторону, а лейтенант опустился на корточки рядом с пленным. Партизан зашелся в кашле, содрогаясь всем телом от боли и захлебываясь собственной кровью. Он с ненавистью смотрел на полицейского, мечтая только о том, чтобы нашлись вдруг силы вцепиться тому в глотку в последнем броске, но тело уже не слушалось.

Лейтенант встал, снимая с плеча автомат. Сдвинув флажок переводчика огня в крайнее нижнее положение, он направил ствол в голову партизана. Лицо того исказилось от ненависти.

— Так надо, — произнес лейтенант отрешенным голосом. — Сегодня никто не должен выжить!

Сухо треснул одиночный выстрел, упала, звякнув о камешки, гильза, резко пахнущая пороховой гарью. Стоявший неподалеку полицейские от неожиданности вздрогнули, и кое-кто сам едва сдержался, чтобы не нажать на спуск. Лейтенант забросил «Калашников» за спину, двинувшись дальше по пепелищу и на ходу стирая с лица брызги крови. Он успел привыкнуть к подобному и не испытывал брезгливости.

— Господин лейтенант, осмотр закончен, — доложил один из взводных, оказавшийся на пути командира. — Выживших нет, только трупы!

Лейтенант кивнул с одобрением. Офицер был уверен, что теперь никто не расскажет, почему и куда исчезли партизанские отряды, сейчас тайными тропами стягивавшиеся к маленькому рабочему городку на Урале, оставив вместо себя малочисленные заслоны, всеми силами пытавшиеся отвлечь внимание противника. Конечно, вскоре все выяснится, но главное сейчас — выиграть время. Враг узнает обо всем лишь тогда, когда сам окажется под прицелом.

— Выставить оцепление! Тела собрать в центре лагеря! — принялся отдавать приказы лейтенант.

Знакомый звук турбин заставил полицейских задрать головы, выискивая в ночном небе мерцающие бортовые огни приближавшихся вертолетов. Несколько «Черных ястребов», поджарые силуэты которых были хорошо знакомы русским полицейским, прошли над пепелищем, а затем, один за другим, пошли на посадку, приземляясь в северной части лагеря. Провожавший их взглядом лейтенант невольно скривился от злости, но на его чувства всем было просто плевать. Новые хозяева тайги прибыли полюбоваться на дело своих рук.

Турбины над головой взвыли на полтона громче, и земля вдруг резко провалилась вниз. В тот момент, когда шасси десантного вертолета UH-60A «Блэкхоук» оторвались от покрытия взлетной полосы, Гарри Хопкинс схватился за привязной ремень, зажмурившись. Сидевший рядом с ним Уильям Бойз, обычно подшучивавший над фобией своего напарника, на этот раз был серьезен и тоже весьма напряжен:

— Парни из ВВС должны были расчистить для нас площадку. Думаю, не будет никаких проблем, просто небольшая прогулка.

— Твоими бы устами, билли, — покачал головой Хопкинс, который, как и его партнер, знал, как легко можно в этих местах нарваться на ракету «земля-воздух» даже над, казалось бы, безопасной территорией, и как сложно при этом остаться в живых.

— Как долго лететь? — Бойз обратился к одному из трех десантников-американцев из Сто первой дивизии, сопровождавших в этом путешествии британских репортеров.

Солдат, низкорослый жилистый негр, подвижный, как капля ртути, вытащил из ушей наушники-«затычки», и, приблизив лицо к лицу британца, сообщил:

— Лагерь террористов в сорока милях от разделительной линии. Пробудем в воздухе около тридцати минут.

Десантники вели наблюдение за проносившейся под плоским брюхом «Черного ястреба» землей, погруженной во тьму. Один из них занял место возле установленного в проеме люка пулемета «Миниган». Шестиствольное чудовище, способное выпустить в секунду сотню пуль калибра 7,62 миллиметра, могло отогнать любого врага, оказавшегося на пути, но против ПЗРК и это могучее оружие было беспомощно.

Вертолет, рассекая холодный воздух яростными ударами широких лопастей, мчался над угрюмым жутковатым лесом, и лишь изредка в стороне мелькали огоньки деревень, затерянных в глуши.