Имперская гвардия: Омнибус - Стив Лайонс

Мои мысли вернулись к убитым, с которых начались эти размышления. Но в этот раз, у них не было "Последнего шанса". Они просто оказались не в том месте и не в то время. И мы убили их. Я вместе с другими штрафниками повернул это колесо и открыл ворота. Мы убили наших собственных товарищей и это высшее предательство. Эльдарские пираты не оставили нам выбора, не оставили выбора Полковнику, кроме как отправить наших солдат-товарищей на небеса. Никто из нас не хочет думать об этом.

Никто из нас не хочет думать, что мы низшие из солдат, низшие из существ: убийцы товарищей, хладнокровные предатели.

Возможно, за исключением одного из нас. Того, кто делал это и раньше. Того, кто мог такое сделать: предать нас перед чудовищными чужаками, предать своих друзей. Человека, который давным-давно заслужил наказания. Человека, в котором нет даже унции человечности, которую чувствовали даже самые сумасшедшие психопаты "Последнего шанса". Мужчина, который пытался убить меня во сне за то, что я противостоял ему. Человека, который скользил, прятался и крался по жизни — худшая, скользкая, выгребная жаба. Я ощущаю, как меня заполняет праведный гнев. Я оттягивал этот момент слишком долго, но когда я пережил то, что случилось в ангаре, моя ярость на Полковника внезапно возвращается, но в этот раз направленная к другому человеку, более концентрированная и приправленная тремя годами ненависти и отвращения. Я практически слышу, как что-то ломается в моем разуме.

— Больше никогда, — шепчу я, и окружающие смотрят на меня, на их лицах беспокойство, вызванное тем, что они видят в моих глазах. Питаемый внезапной яростью, я мчусь по камере в поисках Роллиса. Я вижу его в одиночестве, на своем обычном месте, сидящем прислонившись к стене. Он выжил, когда гораздо лучшие люди погибли. Его глаза закрыты, а голову он уронил на грудь. Он издает изумленный вопль, когда я хватаю его за рубашку и поднимаю на ноги, вбивая его в переборку со звонким ударом головой о металл.

— Кейдж, — выплевывает он с широко раскрытыми глазами, — отвали от меня!

— Ты ублюдок-предатель! — прошипел я, схватив его за горло одной рукой и прижав его голову к стене. — Ты предал нас! Ты продал нас эльдарам!

— Что? — спрашивает Лорон позади меня, и, оглянувшись, я вижу, что все собрались вокруг нас.

— Он предатель, — произносит Линскраг, проталкиваясь через толпу и становясь рядом со мной, — он был заодно с эльдарами.

— Я ничего не сделал, — задыхается Роллис, извернувшись из моей хватки и отталкивая меня на шаг назад.

— Он был оператором связи, — продолжает Гаппо, он смотрит на это предательское отребье, — он намеренно передавал не шифрованные приказы, давая чужакам знать, куда идут наши солдаты.

— Он всю свою роту положил в засаде. Все были убиты кроме него. Кажется немного странным, не так ли?

Затем с озадаченным выражением прекрасного личика, Лори шагает вперед.

— Как он умудрился передать им что-то в этот раз? — спрашивает она. Все на мгновение стихают, обдумывая.

— Я знаю, — зловеще хрипит Франкс, — он вел одну из "Химер" в десантный корабль, пока штурмовые корветы приближались. Он был все еще внутри, пока нас избивали. Мог воспользоваться встроенным трансивером. Бьет на пятнадцать километров, вагон времени, чтобы передать краткое сообщение своим инопланетным сообщникам.

— Это какой-то гребаный бред! — брызгает слюной Роллис, глумясь с презрением. — Вас всех надули!

Раздается гневный рык нескольких людей, когда те воспринимают эту теорию. И я осознаю, что тоже рычу. Я снова вижу, как лицо Славини взрывается кровью при ударе о шаттл и что-то внутри меня ломается. Без раздумий я хватаю Роллиса за плечи и вгоняю колено ему в пах. Он издает придушенный всхлип и пытается упасть в сторону, но я крепко его держу. Я бодаю его между глаз, с хрустом разбитых хрящей мой лоб врезается ему в переносицу. Я отступаю, пыхтя от гнева, и отпускаю его. Он стоит, качаясь, ошеломленный ударами, кровь стекает по его губам и щекам.

— Ты тупой ублюдок! — рычит Роллис, внезапно ударяя правой рукой мне в скулу, отбрасывая мою голову назад. Он, шатаясь, шагает вперед на шаг и поднимает обе руки, но я реагирую быстрее, чем он бьет — тыкаю ногтями правой руки в его окрашенное кровью горло, сминаю трахею. Когда его скручивает и он, задыхаясь, пытается вдохнуть, я хватаю его сальные патлы и вмазываю коленом в лицо. В кроваво-красной вспышке я снова вижу лицо Славини, взорвавшееся и замершее перед моим мысленным взором. Я вижу, как тела и людей уносит ветер, словно выброшенные обертки от рационов. Я врезаю коленом ему в живот. Снова и снова, раз за разом, вбивая его ребра во внутренности, повторяя удары, пока его не рвет сгустками крови на мою одежду. Но я не могу остановиться; вспышками вокруг меня возникают лица бойцов, которых засосало во тьму, кровь превратилась в тысячи сверкающих кристаллов в замораживающей пустоте. Ногтями левой руки я полосую его по лицу, загоняя пальцы в глазницы.

И только тогда я осознаю, что бью его не один. Отовсюду вылетают кулаки и ноги, обрабатывая его со всех сторон, втаптывая в пол. Я отшатываюсь, когда остальные силой прорываются к драке, и все что я вижу, как Роллис корчится от бури пинков и топчущих ударов. Густые струйки крови текут меж ног Кронина, пока тот стоит над Роллисом уперев руки в бока, наблюдая, как с кровью из того вытекает жизнь.

— И они сразили врагов Императора с праведной яростью, поскольку знали, что исполняют Его работу, — со злобной ухмылкой на лице произносит сумасшедший лейтенант, его глаза светятся безумием. Он вцепляется зубами в толстую щеку мужчины, разбрызгивая по воздуху капли крови. Еще одна серия ударов опускается на предателя, сопровождаемая звуком ломающихся костей.

Роллис не издает ни звука, даже ни одного хриплого вздоха. И тогда все остальные осознают, что все закончилось. Не говоря ни слова, все расходятся, каждый возвращается к своему обычному месту. Я смотрю на сломленный, избитый труп Роллиса и не чувствую ничего. Ни ненависти, ни презрения. Впрочем, сожаления я тоже не испытываю. Он был полным ублюдком и сдал он нас эльдарам или нет, он давно заслужил это. Чувствуя себя намного сильнее выдохшимся, чем за последние три года, я опускаюсь на свою скатку и падаю. Через несколько минут свет тускнеет, наступает цикл сна, и я слышу, как ворчит мой пустой желудок. Я осознаю, что из-за всей этой шумихи, нас забыли покормить этим вечером. Игнорируя голод, я пытаюсь заснуть.

Я ПРОСЫПАЮСЬ от кошмара из крови и криков, в котором Полковник смеялся над нами, пока мы дохли перед ним. Пока я поворачивал голову из стороны в сторону, чтобы ослабить судорогу, до меня дошло, что меня разбудил свет дневного цикла. И затем, увидев измятые очертания дальше у стены, я осознаю, что часть кошмара с Роллисом вовсе не была сном. Я вскакиваю на ноги и прогуливаюсь туда, чтобы взглянуть на него. Над его головой кровью небрежно написано слово — "Предатель". Пока я стою там, я ощущаю, как кто-то склонился к моему плечу и, оглянувшись, я узнаю Лори, она смотрит вниз на тело. Разворачивается и смотрит на меня.

— Ты правда думаешь, что он это сделал? — спрашиваю я, наполовину напуганный и наполовину обрадованный тем, что мы сделали прошлой ночью.

— А это важно? — вопросом на вопрос отвечает она, ее невероятные голубые глаза смотрят мне в самую душу.

— Нет, — решаю я, — он никогда не заслуживал последнего шанса, его давным-давно нужно было казнить. Некоторые вещи нельзя прощать. Я удивлен, что это дошло до кучки преступников как мы.

— Правосудие "Последнего шанса", — мило улыбаясь, отвечает она.

— АДМИРАЛ Бекс, ваш план совершенно недопустим, — произнес иссохший магистр войны, приглаживая складки своей длинной, черной полушинели, — невозможно сравнять с землей Коританорум с орбиты.

— Нет ничего, что нельзя было бы разрушить, магистр войны Менит, — ответил адмирал, самодовольная ухмылка смяла его жесткие, ястребиные черты лица, — это может занять десятилетия бомбардировок, но мы можем уничтожить эту повстанческую крепость и всех в ней.

— Это не выход и вы знаете это, — раздраженно огрызнулся магистр войны Менит, — по древнему декрету, пока стоит Коританорум, Тифон Прайм остается столичным миром сектора Тифон и Высшая Гвардия Тифона освобождена от службы в других мирах. Мое начальство и шагу не сделает, чтобы навлечь опасность на это привилегированное положение.

— Значит, вы отправите еще десять тысяч бойцов на еще одну бойню бесполезного штурма? — резко ответил адмирал Бекс. — Если вы не можете держать свой собственный дом в порядке, возможно, ваше привилегированное положение должно быть пересмотрено. В конце концов, разве можно доверить высшее руководство тому, кто позволил столице пасть перед повстанцами?