Бог войны - Дэвид Вебер

Парата безмолвно закричала и бросилась в атаку.

Кем бы еще ни была Парата, она была опытным воином. У нее было преимущество в досягаемости, и ее броня была ничуть не хуже, чем у Кериты. Но она также поняла, что у нее был только один клинок против двух у Кериты, и, несмотря на всю ее вопящую ярость, она была кем угодно, только не берсерком.

Керита обнаружила это почти слишком поздно, когда стремительный бросок Параты внезапно превратился во вращающийся вихрь слева от нее. Безумный вопль почти обманул Кериту, заставив ее подумать, что ее враг действительно обезумел от гнева, атакуя в бессмысленной ярости. Но Парата была далеко не безмозглой, и она развернулась прямо за пределами досягаемости самой Кериты, в то время как ее более длинная, светящаяся сабля, закручиваясь штопором, вонзилась в лицо Кериты.

Правая рука Кериты широко парировала выпад, и их клинки встретились в фонтанирующем извержении огня. Голубые и зеленые молнии потрескивали и шипели, ударяясь о стены и потолок камеры, выбивая осколки из мраморных полов, словно пригоршни брошенного гравия. Она ахнула, пораженная абсолютной свирепостью того, что должно было быть косым, скользящим поцелуем стали о сталь. Без сомнения, Парата испытала такой же ужасный шок, но если и испытала, это не помешало ее движению. Она снова исчезла, вернувшись прежде, чем Керита смогла даже начать ответный выпад.

Вся правая рука Кериты болела и пульсировала, и пот струился по ее лицу, когда она повернулась лицом к Парате, держа мечи наготове, в то время как тревожные колокола продолжали звенеть по всему храмовому комплексу.

- И что ты будешь делать, когда придут другие стражники, маленькая защитница? - В голосе Параты звучала насмешка. - Все, что они увидят, это нас с тобой, окруженных изуродованными телами их драгоценных жриц. Убьешь ли ты и их, когда я прикажу им принять тебя за убийцу, которым ты и являешься?

Керита не ответила. Она только слегка двинулась вперед, балансируя на носках ног. Парата попятилась от нее, глаза, освещенные блеском адского света, смотрели осторожно, настороженно, отыскивая любую лазейку так же пристально, как у самой Кериты.

Взгляд Кериты ни на секунду не отрывался от Параты, но краешек ее внимания оставался настороже. У нее всегда было то, что ее первый инструктор по оружию назвал хорошей "ситуационной осведомленностью", и она годами оттачивала эту осведомленность. И поэтому, хотя она никогда не отводила взгляда от своего противника, она осознавала, что оставшаяся невредимой жрица очень осторожно крадется позади нее.

Парата не подавала никаких признаков того, что ей известно о чем-либо, кроме Кериты, но однажды Керита почти позволила себя одурачить. Теперь она знала лучше. И она также знала, что у нее была только одна возможность закончить эту битву до того, как прибудут стражники, о которых говорила Парата. Если бы майор осталась в стороне, удовлетворившись тем, чтобы просто держать ее в игре, пока к ним не ворвутся охранники, она была бы обречена. Так или иначе, она должна была соблазнить другую женщину напасть на нее сейчас... или убедить майора, что она обманом заставила Кериту напасть на ее условиях.

Парата замедлила шаг, позволяя Керите постепенно приблизиться к ней. Ее сабля танцевала и извивалась перед ней, ее смертоносный светящийся наконечник оставлял за собой извилистую полосу уродливого желто-зеленого света, и нервы Кериты напряглись. Жрица со своим отравленным кинжалом теперь была совсем рядом с ней, и сверкающие глаза Параты слегка сузились. Если это должно было случиться, подумала Керита, то это произойдет...

Сейчас!

Жрица прыгнула вперед, оскалив зубы в беззвучном рычании, кинжал злобно метнулся к незащищенной спине Кериты. И в том же промежутке бесконечности, с идеальной координацией, возможной только тогда, когда единое существо контролирует оба тела, Парата выполнила свою собственную смертельную атаку в выпаде с полным разгибанием.

Это почти сработало. Это должно было сработать. Но, как сказал Шигу Томанак, его защитник был равен всему, что Паучиха могла использовать против нее. Керита знала, что ее ждет, и она потратила половину своей жизни, оттачивая навыки, которые призвала в тот день. Как бы идеально Парата - или Шигу - ни организовала атаку, реакция Кериты была столь же идеальной... и началась на крошечную долю секунды раньше, чем у Параты.

Она ловко изогнулась, развернув туловище на девяносто градусов, и бросилась на Парату в безупречно выполненном стоп-ударе. Ее левый клинок встретился с более длинной саблей, отклонив ее в сторону в еще одном из тех ужасных взрывов света и ярости, затем скользнул вниз по ее ослепительной длине в смертельном расширении, которое провело короткий меч с синим отсветом через нагрудник Параты, как будто его закаленная сталь была паутиной. И как раз в тот момент, когда она бросилась к Парате, ее меч в правой руке вылетел у нее за спину, и жрица, которая бросилась на спину Кериты, закричала, когда напоролась на этот смертоносный клинок в собственной атаке.

На одно мгновение Керита встала между своими противниками, обе руки были полностью вытянуты в противоположных направлениях, ее сапфировые глаза встретились с горящими адом карими глазами Параты. Рот другой женщины открылся в шокированном неверии, и ее сабля дрогнула, а затем упала на пол с треском взрыва. Ее левая рука нащупала поперечную гарду меча, вонзенного ей в грудь, и изо рта потекла кровь.

А потом это мгновение прошло. Керита одновременно вывернула оба запястья, затем выпрямилась, одним резким движением выдернув оба клинка, и тела обеих ее противниц рухнули на пол.

Глава сорок шестая

Тревожные колокола продолжали звучать, и Керита повернулась от своих поверженных врагов лицом к двойным дверям зала аудиенций. Дурно пахнущий дым поднимался и клубился, и небольшие костры горели там, где отраженные вспышки соперничающих сил подожгли мебель и гобелены на стенах. Стены, потолки и полированные полы были в ямочках и опалены, а окна вдоль восточной стены были разбиты вдребезги и вылетели из рам. Повсюду среди луж крови и сточной вони разорванных органов валялись тела - некоторые из них были такими же обожженными, как и обстановка помещения.

Голубая корона Томанака продолжала окутывать ее, и она знала, что любая жрица, которая увидит это - и которая будет готова подумать об этом - узнает, что это такое. К сожалению, было маловероятно, что большинство обычных стражников храма поступили бы так же. Хуже того, она знала, что, хотя аватар Шигу был побежден, остаточное зло богини-паучихи сохранилось.