Бог войны - Дэвид Вебер

стены зала, разбили фонтаны и испепелили двух живых жриц там, где они стояли, и Керита почувствовала ошеломляющую силу удара до самых костей. Но это было все, что она чувствовала, и она тонко улыбнулась своему врагу.

- Твоя, не так ли? - спросила она, и странное чувство раздвоенности охватило ее приливом присутствия Томанака. - Думаю, что нет, - повторила она, и лицо Параты исказилось от смешанной ярости и недоверия, когда сила Томанака ослабила ярость ее атаки.

Улыбка Кериты была жесткой и холодной, и она почувствовала, как в ее венах пульсирует призыв к битве. Она была самой собой, какой была всегда, и воля и мужество, которые удерживали ее на ногах перед лицом отвратительного проявления Шигу, были ее собственными. Но за ее волей, поддерживая ее и укрепляя ее мужество, как испытанный и заслуживающий доверия командир на поле боя, стоял сам Томанак. Его присутствие наполняло ее, как присутствие Шигу наполняло Парату, но не погружало ее. Не требуя от нее подчинения и не делая ее не более чем его инструментом. Она была той, кем была всегда - Керитой Селдан, защитницей Томанака - и она смеялась сквозь удушающую вонь извращений Шигу.

Все лицо Параты исказилось от ярости при звуке этого яркого, почти радостного смеха, и паучиха зарычала позади нее. Но Керита только снова рассмеялась.

- Твоя досягаемость превосходит твою хватку, Парата. Или мне следует сказать "Шигу"? - Она покачала головой. - Если ты думаешь, что хочешь меня, приди и возьми меня!

- Ты можешь угрожать и убивать мои инструменты, - снова прошипел этот голос, - но ты найдешь меня другим человеком, маленькая защитница. Ни один смертный не может устоять против Моей силы!

- Но она не одинока, - голос, более глубокий, чем гора, прогрохотал в воздухе вокруг Кериты, и лицо Параты потеряло всякое выражение, когда она и сила, использующая ее плоть, услышали это.

- Если мы двое будем бороться открыто, сила к силе, этот мир будет уничтожен, и ты вместе с ним! - Рот Параты прорычал эти слова, но весь зал для аудиенций содрогнулся от мрачного, рокочущего смеха, который прозвучал в ответ.

- Этот мир может погибнуть, - согласился Томанак через мгновение, - но ты не хуже меня знаешь, кто из нас будет уничтожен вместе с ним, Шигу. - Губы Параты растянулись, обнажая зубы, как у волка, но Томанак заговорил снова, прежде чем она смогла. - Но до этого не дойдет. Я этого не допущу.

- И как ты собираешься это остановить, дурак?! - потребовал голос Параты с насмешкой. - Теперь это мое место, и Моя сила наполняет его!

- Но ты не привнесешь в него больше силы, - категорично сказал Томанак. - То, что ты уже вложила в свои инструменты, ты можешь использовать; все остальное заблокировано от тебя. Если ты сомневаешься в этом, убедись сама.

Глаза Параты безумно сверкнули, но сердце Кериты подпрыгнуло, когда она поняла, что это правда. Она никогда не сталкивалась с такой ужасающей концентрацией зла, но эта концентрация больше не росла.

- Если я заблокирована, то и ты тоже, - проскрежетала Парата. - Ты также не можешь придать больше энергии своему инструменту!

- Мои мечи - это не мои инструменты, - тихо ответил Томанак. - Они мои защитники - мои боевые товарищи. И моя защитница готова ко всему, что ты можешь выдвинуть против нее.

- Это действительно она? - Парата дико расхохоталась. - Думаю, что нет.

Ее сабля, казалось, корчилась и извивалась. Лезвие стало длиннее, шире и горело тем же болезненным зеленым сиянием, что и гигантская паучиха и ее паутина.

- Иди ко мне, защитница, - напевала она. - Приди и умри!

С этими словами она прыгнула вперед, и как только она это сделала, остальные жрицы бросились за ней. Они набросились на Кериту со всех сторон, волна смертоносных клинков, все оживленные и управляемые одним и тем же зловещим присутствием.

В отличие от жриц, Керита была в доспехах. Но она была только одна, и она не осмеливалась позволить им наброситься на нее с этими отравленными кинжалами. Не хотела она и столкнуться с той неестественной силой, которая была вложена в клинок Параты, в то время как жрицы наступали на нее сзади. И поэтому она развернулась влево, подальше от Параты, и ее двойные клинки ударили, как змеи, оставляя за собой хвосты синего огня, когда она вспорола живот и горло ближайшей жрицы. Она перепрыгнула через тело, нанося удар мечом правой руки, и другая жрица отшатнулась, когда удар слева перерезал сухожилия позади ее колена.

Парата - или Шигу, если была какая-то разница - завизжала в бессловесной, разъяренной ярости. Ее оставшиеся инструменты преследовали Кериту, безумно бросаясь за ней, и Керита холодно рассмеялась, намеренно подзадоривая Парату этим звуком.

Она предположила, что некоторые идиоты, которые уделяли слишком много внимания сказкам плохого барда, могли подумать, что это трусливо или не по-рыцарски - концентрироваться на ее слабо вооруженных кинжалами врагах, вместо того, чтобы идти прямо на противника, который также был в доспехах и вооружен. Но хотя Керита могла быть рыцарем, она родилась крестьянкой, со всем крестьянским прагматизмом, а Орден Томанака верил в честь и справедливость, а не в глупость. Она повернула снова, как только вышла за пределы закрывающегося периметра, и еще две жрицы Параты догнали ее... и умерли.

Крик Параты был еще более диким, чем раньше, но две выжившие жрицы отступили. Единственная невредимая наклонилась, схватила искалеченную за руку и оттащила ее в сторону, а Керита снова повернулась - медленно, спокойно, с хищной грацией акробата - лицом к Парате и пылающей паучьей форме Шигу.

Сверкающая световая паутина все еще соединяла тело Параты с телом фальшивого Голоса и всех остальных, кроме самой Кериты, живой или мертвой, в зале для аудиенций. Но теперь была разница. Нити, связанные с мертвыми женщинами, вспыхнули более ярким, яростным сиянием, которое вспыхнуло высоко, затем потускнело и погасло. И когда они умерли, нимб вокруг Параты вспыхнул еще ярче. Изменились и сами тела. Они в одно мгновение превратились из свежих трупов в высохшую шелуху. Как мухи в настоящей паутине, подумала Керита, высосанные досуха из всей жизни и жизненных сил.

Томанак помешал Шигу влить еще больше силы в ее аватар, и поэтому она вырвала все у своих мертвых слуг, пожирая даже их бессмертные души и концентрируя эту силу в Парате.

- Давай, майор