Фантастика 2025-129 - Денис Старый

малознаком с этим офицером, поэтому не могу сказать, как он ведёт себя на поле боя. Но порой бывает так, что славный офицер, сражающийся не жалея живота своего, растеряется в присутствии командования, уж тем более — венценосной особы. Но сказано было именно то, что и напрашивается.

Наши противники, не будь дураками, прекрасно понимают, что Россия не может не использовать тот корпус, который нависает над их группировкой войск. Однако ночью пришли четыре из семи моих разведывательных групп, две из которых были отправлены сразу же по прибытии в Севастополь изучить позиции противника как раз-таки на пересечении дорог, ведущих в Евпаторию.

Я мог бы Военному Совету уже предложить рассмотреть те разведывательные данные, которые были мною получены, но ситуация такова, что выпячиваться до времени не стоит. Вот будет предоставлено слово, так и скажу.

— Да, я с вами соглашаюсь, что движение корпуса на севере весьма вероятно может повлиять на ситуацию. Предлагаю, господа, пока это предложение считать наиболее вероятным, пока не прозвучали иные.

Александр Николаевич выступал в роли вполне неплохого ведущего. Он словно вёл какое-то ток-шоу.

— Полковник Свирский! — несколько пренебрежительно наследник российского престола предоставил слово другому офицеру.

Для всех стало понятно, что цесаревич раздражён. Да, Военный Совет выглядел как-то вяло, безынициативно. Складывается ощущение, что здесь собрались нерешительные офицеры. Причём, даже со слов Меньшикова не звучали бравурные и пафосные речи по поводу того, что «мы их шапками всех закидаем».

Из чего наследник российского престола мог бы сделать заключение, что потеряна вера в победу. Я бы с подобным утверждением не согласился. Просто здесь, на Военном Совете, возможно, только кроме Меньшикова, собрались офицеры, которые не умеют расшаркиваться, которые мало знакомы с моделью поведения в присутствии венценосной особы.

Ну и морские офицеры. Им пока дали по рукам и запретили готовить решительный морской бой. Кстати, зря. Нужно разведку провести, даже на воздушном шаре, посчитать вражеские вымпелы. Не могут англичане с французами постоянно держать большой флот у Севастополя и так же ничего путного не предпринимать.

А еще все какие-то зажатые в присутствии наследника престола. Это для меня, человека, у которого ещё остаётся немало от человека будущего, только восприятием действительности, нет такого чинопочитания, как у людей, воспитанных эпохой. Так что я с императором и с наследником российского престола говорил, пусть и волнительно, но относительно уверенно, и мог донести свою мысль.

— Генерал-майор Шабарин… Ну, давайте хоть вы нас порадуйте решениями, Александр Петрович, — обратился ко мне наследник престола, являя всем некоторое особое отношение ко мне.

— Ваше Императорское Высочество, господа… Моё мнение таково, что ни в коем разе нельзя бить противника под Евпаторией. Пока сохраняется эта угроза, что на неприятеля обрушится русский корпус, врагу приходится держать крупные силы как раз в том месте, куда и мог бы прийтись наш удар. К сожалению, могу сообщить, что противник имеет почти двукратное численное преимущество, хорошо окопался, вся система обороны расположена недалеко от побережья, тем самым неприятель может поддерживать армию корабельным артиллерийским огнём, — чётко и уверенно, желая как-то реабилитироваться перед Александром Николаевичем за то, что офицеры больше молчат, чем предлагают, говорил я.

— Господин Шабарин, а у врага что, есть двукратное преимущество на востоке от Севастополя? — раздражённым голосом перебил меня адмирал Меньшиков. — Или так… привираете?

Но это было предсказуемо, так как я первой же своей фразой практически уничтожал его доклад. Он сыпал цифрами, которые уже не соответствуют реалиям. Как и в иной реальности, англичанам удалось в кратчайшие сроки наладить такую морскую логистику, что они уже имеют почти двукратное преимущество перед нами.

Сведения, которые поступают мне от разведчиков, весьма неутешительные. Приблизительно до ста тысяч солдат и офицеров противника уже находятся на Крымском полуострове. Да, здесь и турецкий корпус, сардинцы почему-то раньше, чем в иной истории, решили поучаствовать в авантюре, и их части уже замечены.

А вот русских войск всего на полуострове не более шестидесяти тысяч. Я, конечно, не беру в расчёт те небольшие гарнизоны, которые остаются в городах Крыма. Они в целом не особо помогут.

— Если мы ударим с севера, то рискуем завязнуть в боях, и я не говорю о поражении. Но победа не будет лёгкой. В таком случае считаю, что угроза самого нападения играет большую пользу, чем бой. Неприятель концентрирует войска и продолжает насыщать сразу три участка, где мы можем ударить. Тем самым неприятель растаскивает свои силы, и давление на Севастополь несколько меньше, чем могло бы быть, — продолжал я уверенно, без бумажек и без заученного текста, докладывать военному совету.

— С чего вы взяли? На голых предположениях невозможно выстраивать подобные умозаключения, если это только не глупость! — Александр Сергеевич Меньшиков встал со стула, опёрся двумя руками на стол и будто навис надо мной.

Не впечатлило. Но я не был особо зол на выходку Александра Сергеевича. В конце концов, я сейчас разгромил его чётко выверенный красивый доклад.

— Ночью пришли три разведывательные группы, две из которых были направлены именно в ту сторону, куда и может быть направлен удар северным корпусом. У меня есть не только слова самих разведчиков, но взяты были карты, а также два офицера: один французский майор, другой — сардинский капитан. Они подтверждают сказанное разведчиками, — без видимых эмоций я отбивал реальными фактами нападки адмирала Меньшикова.

— Почему вы мне не доложили, господин генерал-майор? — строго, даже грозно, спросил у меня цесаревич Александр Николаевич. — Вы обращались с ними учтиво?

— Вполне учтиво. Но есть за что назвать меня варваром и дикарем. И пусть бы называли, но я зубами грызть врага буду, если для победы это нужно. Я работал целую ночь над составлением доклада и так и не успел этого сделать, посему частью докладываю именно сейчас. Перебивать же кого-либо из докладчиков счёл за невежество, — не прогнувшись под грозным взглядом наследника российского престола, отвечал я.

Причём прозвучал достаточно понятный намёк на действия адмирала Меньшикова. Нечего меня перебивать. Да и не время заниматься очковтирательством. Враг стоит на пороге, и даже я могу признаться самому себе, что в некоторой степени недооценил французов и англичан.

Опять же, сработали нарративы и установки из будущего, где британские и французские военные ценились мной крайне мало. По крайней мере, так думал я. В этом же времени и в этом отличии они, французы, сражаются отважно, рьяно, будто бы стоит вопрос о существовании их государств.

— Ваши предложения!