Паладин. Начало (СИ) - Грушевный Юрий

Так как основными рабочими, как я понимаю, здесь выступали маги со знанием земли или даже, возможно, какие-то узкоспециализированные маги камня, то знакомых мне по Земле материалов и элементов не было, будь то каменные блоки, кирпичи или черепица. Все строения либо отлили целиком из какого-то камня, похожего на светлый бетон, либо собрали из блоков и после сплавили их, убрав стыки. Множество башен заканчивались овальными чердаками, будто яйца, стоящие на подставочке и ожидающие божественную ложку. Крыша на основном строении также была без острых углов.

Хоть мне уже и примелькались местные узоры, смотрелась здешняя архитектура странно и непривычно или даже чужеродно, хотя достаточно красиво и лаконично. Будто громадные осы налепили своих ульев, а кто-то прошел и ошкурил их до идеальной формы. Бр-р-р, не люблю насекомых. Аж передернуло.

Реакция не укрылась от Дерека, который поглядывал на меня, ожидая восторга в моих глазах: это же его гордость, и такое неожиданное обесценивание шедевра местного зодчества вызвало у него недоумение:

— Лотар, что-то не так? — спросил Барон.

— Прости, Дерек, мне пока непривычна ваша архитектура. В том месте, откуда я… был призван, все выглядело иначе, более угловато… — ответил я.

— У вас не чтят наследие Богини? — неподдельно удивился Зоркий.

О как, целое «наследие»? Тонкий и провокационный вопрос. Быстро начал перебирать варианты ответа.

Я здесь во всех смыслах по велению Богини — и по факту, и по их красивым молитвам или сказаниям. Отвечать, что я только недавно и случайно о ней узнал — это точно путь к политическому или физическому самоубийству. Надо все же придерживаться версии, что мое появление случилось неспроста. Тем более, откуда мне знать: может, там, под балахоном, моя жена, и я с богиней давно и близко знаком. Я ведь с самого знакомства с женой подозревал, что у меня как в песне, «все бабы как бабы, а моя боги-и-иня…».

Так как врать я особо никогда не умел, выбрал пойти в отказ. Тем более статус героя дает мне некоторые поблажки, и я не обязан рассказывать о себе первым встречным и даже вторым, третьим и самому Императору. Последнее неточно. Постарался отшить попытку Дерека узнать обо мне максимально дипломатично:

— К сожалению, я не могу рассказать про те места из-за обета, данного покровительнице.

Ответ от загадочного, летающего по Омиру в одних трусах героя, видимо, всех устроил или, скорее, был ожидаем. Так как Дерек после него продолжать расспросы не стал, но по глазам видно — взгрустнул. Либо понял, что ничего интересного о моем прошлом не узнает, либо понял, что вытащить информацию из такого таинственного меня будет крайне сложно. А пытать меня, во всяком случае в этом баронстве, точно никто не посмеет. Богиня здесь не просто символ — она активное и максимально вовлеченное в местную жизнь действующее лицо.

Продолжать же косить под северянина уже чревато: здесь большой город, мои родичи могут попасться как среди поселенцев, так и среди наемников или воинов, и моя легенда развалится при случайной встрече. Может, они при встрече за жопу друг друга хватают, как я прочел в одной из очень интересных книг про такого же попаданца в средневековье. Легенда развалится а я, как минимум, буду выглядеть крайне глупо. Как максимум, как я уже представлял в Прилесной: площадь — костер — забвение.

Наконец добравшись до вольеров, мы спешились. Я спрыгнул, после чего похлопал Гурма по холке, мысленно поблагодарив за все сделанное в эти два сумасшедшие дня и отдал оставшееся в котомке мясо. Мясо за мгновение исчезло в огромной пасти хорта, после чего произошло странное — его глаза на миг стали фиолетовыми. Мне точно не показалось, ибо новой идеальной памяти я верил. Котомка, как и многое мое снаряжение, была в моей крови. Значит, я могу на время усиливать своего нового мохнатого товарища, как мясо какой-либо магической твари? Интересно, это со всеми так работает? Или это я такой особенный? Надо разобраться, иначе рискую пойти на местные усиливающие консервы.

В любом случае, в таких вот затяжных погонях можно использовать свою кровь, чтобы добавить хорту сил или поделиться своими навыками. Уеду подальше от цивилизации — проведу с Гурмом несколько тестов. Главное — не заинтересовать животину сверх меры, а то сожрет еще меня, как наркоман свой источник удовольствия и усиления.

Откинув ненужные мысли, попрощался с псом и передал его местным… хортухам. После проследил, куда его уведут, на всякий. Чтобы знать, куда прорываться, если что-то пойдет не так. Например, недопонимание с Дереком, неожиданный ночной визит Каниса, а то и вовсе прилет какого голодного местного аналога дракона. И отправился за уже ожидавшими меня Дереком и Гересом.

В сам замок мы вошли через красиво оформленный парадный вход. Внутри нас встретила делегация из слуг и после короткой приветственной речи от Дерека, на которую я ответил благодарностью и поприветствовав местную обслугу, мне представили двух прелестных служанок — Тару и Лару.

Обе красивые и нетипично спортивно-подтянутые для ранее виденных мной местных дам. Тара, определенно, была южных кровей, ибо имела смуглую кожу, темные волосы и заостренные черты лица. Лара же была местной красой с толстой рыжей косой. Видимо, какие-то местные валькирии под прикрытием, — как банально! Я сделал вид, что очень обрадовался надсмотрщицам, душевно попрощался с Зоркими и позволил прелестницам проводить меня в выделенные для меня покои.

Пока шел, разглядывал замок изнутри. Убранство по-средневековому аскетичное. На полу лежали симпатичные дорожки, в цветах Зоркого, а именно: в белом и голубом, как и «шеринган» на их гербе. На стенах красовались картины подвигов членов их рода: в основном это были крепкие мужчины, одетые в различные латы и кирасы и неизменно стоящие над побежденной тварью практически в одной позе. Даже если размер туши это не позволял.

Качество я бы не назвал фотографическим, но для работы кистью — впечатляющее. Чем-то похоже на картины в Эрмитаже, века этак семнадцатого по летоисчислению Земли. Между картинами висели знакомые мне магические светильники. Видимо, у кого-то в Империи монополия на их производство, ибо я встречал их идентичных собратьев в Прилесной, отличающихся только размером.

Периодически попадались и стойки с латами с тех самых картин, некоторые несли на себе следы сражений — дыры от арбалетных болтов, замятия и даже рваные разрезы от когтей. Каждые пять, иногда больше, метров встречались одинаковые внушительные деревянные двери.

Дойдя до конца парадного коридора и поднявшись по лестнице, мы прошли по более простому и короткому коридору уже без местного героического декора, остановившись возле третьей или четвертой по счету двери.

Лара её открыла и прошла первой внутрь. Я внимательно проследил за девушкой и убедился в её непростой подноготной. Она зашла так сноровисто и осмотрелась так внимательно, что для полноты картины земного штурма не хватало разве что заброшенной вовнутрь перед заходом магической гранаты. Зарубку себе оставил: видимо, неожиданности или нежелательные ночные гости здесь могут встретить и в хорошо защищенном замке. Хотя, чего удивляться этому в мире меча и магии? Особенно при моих могущественных недоброжелателях.

Зайдя следом за своим рыжим спецназом, осмотрелся. Помещение оказалось большим. Стены обтянуты все той же местной магической бумагой, как обоями, и покрашены в бежевый цвет. Красивая овальная мебель, не то, чтобы её было много, но обставлена комната достаточно функционально. Посреди комнаты стоял большой стол, заставленный различной местной снедью. Возле окна располагался овальный постамент с овальной же чашей из какого-то камня, наполненной, судя по легкому пару, горячей водой. Рядом с местной ванной стояла подставка, типа земной тумбы, с бутылями разных масел, мыл и кремов.

Я был так вымотан и чувствовал себя таким грязным и вонючим, что проигнорировал настойчивые предложения девушек мне помочь с мойкой. Уточнив у них, где уборная, которая оказалась за отдельной дверью внутри моих покоев, выпроводил обеих недовольных валькирий в коридор, крепко затворив за ними дверь. Еще мне здесь пожара или потопа от богини в замке не хватало устроить, вспоминая случай в библиотеке, если они решатся мне спинку потереть или не только спинку.