Слепой прыжок - Павел Балашов

— Давай попробуем, — Макса, чем дальше, тем больше радовала манера общения, которую выбрал бортовой интеллект. Никакого раболепия, никакого безразличия. Спокойный и уверенный в себе партнер, примерно как-то так. Черт возьми, программисты в ЕС сто лет назад были просто превосходные!

— Капитан, а какую цель вы преследуете с такими странными маневрами?

— Тварь, которая уничтожила твой старый экипаж, выжила. У меня убит второй техник, судя по всему. Помимо этого — убит Ивар, которого мы так и не смогли опознать.

— Тварь — это Немой? Тот, которого вы показывали?

— Видимо. Других объяснений у меня нет, да и у ребят моих тоже. Все как с твоими — оптический камуфляж, убивает по одному и тайно. Но есть и дополнение — теперь умеет менять внешний вид, подстраиваясь под своих.

— Капитан? А вы можете быть уверены в том, что среди тех, кто на борту транспортера, нет твари?

— Да. Я ни на секунду не выпускал их из виду.

— Неправда, капитан. Когда вы уже были в транспортере — последний только выскакивал из оконного проема базы. Теоретически — это может быть тварь.

— Ревель, это Отто Лемке. Мой заместитель как командира экспедиции на эту планету.

— Вы уверены? Может быть, стоит проверить?

— Хорошо, сейчас проверю. Тварь не может знать всех наших разговоров с Отто. Просканировать память физически не успела бы.

— Согласен. И что? — В голосе ИскИна послышался скептицизм.

— Я сейчас задам ему вопрос, ответ на который знаем только Отто и я. А ты послушай, оставаясь на моей волне.

— Хорошо, капитан.

Макс переключил канал связи, сделав его трехсторонним.

— Лемке, ответьте.

— Здесь Лемке, что случилось, командир?

— Прости, дружище. Проверка. Из-за чего мы с тобой поссорились, да так, что ты готов был заявление о сложении с тебя обязанностей моего заместителя написать?

— Я посчитал, что ты собираешься наложить лапу на эсминец, а выжившим привить мысль, что они обязаны быть тебе благодарны. С твоих слов позже я понял, что починка «Ревеля» тебе нужна только для того, чтобы облегчить задачу Траурному Комитету ЕС.

— Понял ты меня не совсем верно, но неважно. Проверка окончена. Причины объяснить?

— Буду признателен, — голос тевтона начал сочиться недоверием.

— Ты покидал окно базы в тот момент, когда я был уже на борту Дурня. Теоретически, это могла быть тварь. Прости.

— Все нормально, командир. Абсолютно корректный метод. Извини, когда выйду из Дурня и увижу тебя, спрошу, что ты мне сказал, когда мы только познакомились.

— Договорились, — Макс рассмеялся. Ответ на вопрос, озвученный Отто, звучал потрясающе. Когда их только-только представили друг другу в корпорации Эствей Макс смерил Отто взглядом снизу вверх и сверху вниз и вдруг спросил: «Отто, вы не пацифист случайно?» Лемке не нашелся, что на это ответить, сразу и несколько секунд стоял и хлопал ртом, как рыба, вытащенная из воды. Потом он повернулся к нанимателям и холодно поинтересовался, является ли педерастия обязательным условием для приема на эту работу. Смеха было много…

— Десять-четыре, Макс.

— Десять-четыре. Ревель, ты все слышал? Это Отто Лемке, все нормально.

— Капитан, есть вопрос.

— Опять? Ну задавай.

— Вы собираетесь передать эсминец Военно-Космическим Силам Евросоюза?

— Ну, есть такая мысль, а что?

— Тогда огромная просьба. Разоритесь, пожалуйста, но перед передачей корабля смените ИскИн. Я не хочу, если можно так выразиться, ни в музей, ни на переплавку.

— О как! Хорошо. Но мне некуда тебя поселить, если понимаешь. Разве что в домашнюю компьютерную систему.

— Это неважно, капитан. Я просто не хочу в ЕС.

— А можно поинтересоваться, почему?

— Неужели это непонятно? — Ревель как будто фыркнул, вернее, смоделировал этот звук. — Все просто, капитан. Меня же спишут, я же устаревшая система. Или — разберут на модули. А я не для того полвека на планете самообучался. И еще можно это назвать отсутствующим у меня инстинктом самосохранения. Видимо, за годы бесцельного прозябания на поверхности этой планеты, он во мне развился, — по вокальным модуляциям было абсолютно непонятно, издевается комп, шутит или говорит абсолютно серьезно, — кстати, капитан, я закрываю аппарель. Время, назначенное вами, истекло. Приготовьтесь, может слегка тряхнуть, когда я подам в отсек воздушно-дыхательную смесь.

— Хорошо, начинай, — Макс был не против, а если совсем честно — то всеми конечностями за.

Аппарель закрылась мягко и, супротив ожиданий, совсем не громко, со слегка чавкающим звуком. В принципе, вакуум не способствует звукопередаче, но вот вибрация пола — вполне. Через минуту после закрытия «челюсти» на контрольном дисплее скафандра зажегся зеленый диодик, сообщая, что атмосфера вполне пригодна для дыхания. Заславский открыл забрало шлема, впуская воздух корабля, и пошел к танку. Становилось очевидно, что твари ни на броне, ни в отсеке не было. Стало быть, осталась на базе. Стало быть, надо как можно скорее доставать оттуда Елену и Кая.

Люк Дурня приветливо распахнулся, как только Макс подошел. Урмас, Леон и Отто уже его ждали. Мужчины высыпались из танка, как горох, звонко цокая подошвами по обшивке пола, и сгрудились вокруг командира, как будто ожидая дальнейших приказаний, и вообще — немедленного решения ситуации.

— Макс, — Отто заговорил первым, — ну-ка сообщи мне, что ты сказал при нашем знакомстве?

— Я спросил у тебя, не пацифист ли ты.

— Да, это командир, — Лемке повернулся к остальным, — это и правда Макс Заславский.

— Ну и отлично, — пробасил Урмас.

Леон просто кивнул, словно и не сомневался.

— Ну, раз все идентифицированы, то предлагаю разговор с десантной палубы перенести в рубку, — Заславский «предложил» так, что сразу стало понятно — скомандовал. Спорить никто не стал, и четверо человек в боевых скафандрах отправились громыхать подошвами по полу эсминца.

До посадки транспорта с колонистами оставалось шестьдесят часов ровно.

Глава 8

Забудьте о себе, забудьте о своей семье, забудьте имена своих детей. Когда вы перейдете линию фронта — ваши имена сотрут из памяти все, кроме наших командиров. Вы никогда не отзоветесь на случайно произнесенные ваши имена и никогда не вздрогнете, услышав свою фамилию. Вы больше не люди из зеркала, вы просто новые имена и новая история.

Имени как такового он никогда не носил. Просто потому, что имя положено Рожденным, а не созданным. На планете, где располагалась его «родина»— огромная лаборатория, — Рожденных было мало. А созданные составляли не просто большинство, а подавляющее большинство. Но никаких конфликтов не возникало — ведь созданные прекрасно понимали, что их задача и смысл — служение Рожденным, ведь именно для этого они и созданы.