Моя дикая страсть (СИ) - Гром Юля

— В одиночестве пьют только алкоголики, — его ладонь гладит меня по волосам. — О чем ты думаешь?

— О нашем будущем, о Совете, — отвечает хриплым голосом и тяжело вздыхает.

— Выборы Главы уже скоро? — поднимаю взгляд на него.

Молча кивает и продолжает перебирать мои волосы.

— Почему для тебя так важно стать Главой? — задаю вопрос, который мучает меня не первый день. — Зачем рисковать жизнью ради должности?

— Мамин отец был самым уважаемым Главой, он правил очень долго и честно. Мама мечтала, что один из ее сыновей продолжит династию. С детства меня готовили и внушали, что я получу безграничную власть. Умирая, мама взяла с меня обещание, что я добьюсь этого. Я обязан выполнить ее последнюю волю, потому что всегда держу свое слово. Отец, чтобы заручиться поддержкой родственников, потратил много денег на откаты. Я обязан оправдать ожидания родителей. К тому же я очень тщеславен, — холодная усмешка, глоток виски, и снова взгляд в пустоту.

— Ты так уверен, что выберут тебя?

— Конечно. Я лучший кандидат. У меня непререкаемый авторитет среди родных, я добился огромных успехов в бизнесе, — сжав челюсть, запрокидывает голову вверх. — Ну и, конечно же, у меня кристально чистая репутация.

Злой громкий смех Батура разрезает ночную тишину и разлетается эхом.

— Понимаешь, чистая репутация. Я всегда поступал по воле отца и Главы.

В эту секунду он меня пугает, глаза полны ненависти, пальцы сжаты в кулаки. Батур жадно пьет из бутылки, морщится и небрежно бросает пустую тару в песок. Мне хочется как-то сбавить градус напряжения, но не знаю как.

Взяв со стола персик и нож, муж отрезает сочный кусочек. По его ладоням стекает сок. Батур откусывает половину.

— Сладко, — еле слышно говорит он и протягивает мне дольку.

Кусаю, задевая губами пальцы, и не отпускаю его руку. Пересекаемся с Батуром взглядами. Даже в темноте я вижу, как в его глазах загорается огонь. Беру глубже в рот его палец, слизываю фруктовый сок с наслаждением.

— Очень сладко, — подтверждаю.

— Иди ко мне, — Батур тянет меня за волосы, заставляя подняться. Сажусь на него сверху. Пьяные глаза блуждают по моему телу, останавливаются на груди. Он стягивает с меня майку, сжимает ладонью налитую грудь и прикусывает сосок.

— Если бы Глава не приказал жениться на мне одному из Юкселей, ты бы никогда не взял меня в жены? — пользуюсь моментом, когда муж пьян и можно его разболтать.

— Вот зачем задаешь такие вопросы? Тебе ведь не понравится ответ, — напористо целует до горячей истомы во всем теле.

— Ну мог бы и соврать, — уворачиваюсь от его настырных губ.

— Не вышла бы за меня замуж, жила бы сейчас в свое удовольствие, — давит на меня прищуренным взглядом. — Моей женой не очень-то хорошо быть. Больше ответственности, чем удовольствий.

— Ты сейчас себе антирекламу пытаешься сделать? Не получится. После наших ночных удовольствий я еле хожу, — демонстративно закатываю глаза.

Впервые за весь разговор я вижу его искреннюю улыбку.

— Батур, а если встанет выбор — должность Главы или я? — беспомощно застываю, глядя в серые глаза с прищуром.

— Надеюсь, жизнь не поставит меня перед таким выбором. Мы ходим с тобой по тонкому льду, Мариш. Одно неверное движение, и мы пойдем ко дну. Я не могу гарантировать нам счастливое будущее. Пока не могу. Я стараюсь нас уберечь, но до выборов будет тяжело. Надо быть ко всему готовыми.

Каким бы сильным и уверенным Батур ни был, но он сомневается в нашем совместном будущем. Возможно, поэтому он так категорично настроен по поводу детей. Мне как любой женщине хочется простого тихого счастья. По вечерам ждать мужа с работы, родить ребенка, создавать уют в доме. Но у мужчин совсем другие интересы.

Глава 49

Еще не открыв глаза, протягиваю руку. Хочу прижаться каменным стояком к аппетитной попке, но постель пустая. Несмотря на то, что мы на острове четыре дня и опробовали все горизонтальные и вертикальные поверхности, мне чертовски мало. Хочу еще. Открываю глаза, в комнате никого. С улицы доносится заливистый смех Марины. Наспех принимаю душ, надеваю шорты и иду к ней.

И что же я вижу. Моя жена в едва прикрывающем ее прелести купальнике плавает в бассейне с Антоном и смеется над его тупыми шутками. Вздремнул, называется, вечерком, ее вообще одну оставлять нельзя. Может, он ей еще и спину кремом намажет.

— Батур, иди к нам, — машет Антон и садится на бортик бассейна.

Дикая, соблазнительно покачивая бедрами, выходит из воды. Розовый крошечный купальник эффектно смотрится на ее загорелой коже. Блестящие на солнце волосы, собранные на макушке, открывают изящную тонкую шею. Марина подбегает ко мне и, встав на носочки, целует в губы.

— Привет, уже проснулся? — радостно щебечет она.

— Да, — хриплым голосом отвечаю. — Поужинаем?

— А мы с Антоном уже поели.

— Ах вот как. Почему меня не разбудила? — в груди разрастается черная ревность.

— Ты так крепко спал. Решила дать тебе выспаться.

— Не волнуйся, Батур. Я не давал скучать твоей жене, — нагло развалившись в шезлонге, как у себя дома, парень прячется от палящего солнца.

У меня аж глаз начинает дергаться, когда вижу похотливый взгляд Антона на мою девочку. Она ничего не замечает, потягивая сок через трубочку.

— Антон, так чем закончилась история про твоего брата?

— Ах да. Только они собрались с тестем на рыбалку…

Не слушаю его болтовню, беру халат и протягиваю его Марине, потому что не надо перед каждым разгуливать полуголой. В ответ она смотрит на меня непонимающе.

— Антон, я думаю, тебе пора, — даю понять человеку, что здесь ему не рады. И дело даже не в ревности. Вернее, не только в ней. Я не приемлю фамильярностей с подчиненными.

— Батур, подожди. Я хочу узнать, чем история закончилась.

— Марина, распорядись насчет ужина для меня, — жестко отдаю приказ.

Обиделась. Поджимает губы, пыхтит как паровоз, встает с шезлонга и уходит, не взглянув на меня.

— Антон, я не хочу тебя видеть рядом с женой.

— Друг, ну ты что, — хлопает меня по плечу.

— Не припомню, чтобы мы становились друзьями, — сбрасываю его руку.

Молча встаю и ухожу в дом. Настроение поганое. Всегда реагирую остро на все, что касается Дикой. Сажусь в кресло, и мое внимание привлекает упаковка таблеток на столе рядом с графином воды. Взяв в руки, читаю инструкцию. Противозачаточные.

— Ужин сейчас принесут, — Марина, зайдя в комнату, не сводит с меня обиженного взгляда, потом замечает лекарство в моих руках. — Можешь не волноваться. Пью по часам, не пропускаю. Беременность не помешает твоим наполеоновским планам.

Хлопнув от души дверью, уходит, оставив меня наедине с ревностью и роем мыслей в голове. Еще недавно я думал, что с легкостью могу забыть ее, как только наиграюсь в семью. Но Марина все глубже проникает в мое сердце, я не вижу других женщин, они просто перестали для меня существовать. Чувства словно атрофировались и просыпаются по команде только рядом с ней. Я болен ею неизлечимо, и мне не нужно лекарство. Обожаю приезжать домой позже ее, чтобы она с улыбкой встречала меня и бросалась на шею. Я люблю, когда она с напускным недовольством уворачивается от поцелуев, потому что размажу помаду, а через секунду сама лезет с поцелуями. Когда смотрит на меня по утрам, думая, что сплю. Когда разбрасывает вещи по всем комнатам или с ужасно деловым видом ругается с нерадивыми чиновниками, тормозящими работу Фонда. Это любовь или одержимость? Да какая разница. Я просто не могу без нее и не хочу. Покрутив в руках таблетки, выбрасываю их в мусорное ведро.

На почту приходит важное письмо, отвлекаюсь на рабочие вопросы, но, когда уже темнеет, а Марины нет, начинаю волноваться и иду на ее поиски. Обойдя виллу, выхожу на дорогу, ведущую к отелю. С пляжа доносится зажигательная музыка. В песок по периметру вкопаны факелы с горящим огнем. Музыканты отбивают ритм на барабанах. Отдыхающие выстроились в кружок, пританцовывают и наблюдают за происходящим шоу, главным действующим лицом которого является моя жена и еще несколько человек. Пьяная, босиком она отплясывает с ними под музыку. Ее волосы и юбка развиваются на ветру. В расфокусированных глазах отражаются всполохи огня. На загорелой коже блестит испарина. Ритмично двигаясь в такт музыки, она не обращает ни на кого внимания. Зрелище завораживает, стою как загипнотизированный и любуюсь соблазнительными женскими изгибами. Сейчас она оправдывает свое прозвище, напоминая своими движениями шаманский дикий танец под звуки бубнов.