Кочевница - Даниэла Долина

― А сила? Ты научила её рассчитывать силу? Это необходимо. Она ведь может тебя убить.

― Это, пожалуй, единственное, что будет трудно сделать. Но опасности почти нет. Она боится выкладываться на всю катушку. Техника словно дана ей от природы. А сила… Сила точно есть. Я же говорю — притягивает как магнит. Но всё время чего-то опасается. Пытались рассекать волны, песок, камни… А она их будто гладит.

Только всего этого Мария не знала, и, видя как далека от непревзойдённого мастерства Элизабет, теряла уверенность в себе.

Очень часто Лизи и Мария теперь оставались на ночь в школе. Ведь занимались в основном ранним утром и по вечерам. Днём вокруг было много чужих глаз, да и мадам Элизабет вынуждена была посвящать время другим ученикам. И Мэри скучала. Скучала без Елены, с которой сдружилась и нуждалась в её постоянной поддержке; скучала без увлекательных занятий с Эдуардом, без его всезнающей натуры; скучала без болтовни с Молли на кухне. Она ведь ладила со старушками — умела увáжить, и потому ей часто доводилось с пониманием выслушивать сетования тётушки Молли на боли в коленках и высокое давление, на то, что даже магия теперь почти не справляется с одышкой и мигренью.

Скучала Мария и без Орландо. Она не много общалась с ним в домике у моря, но его присутствие как всегда ощущалось, и без этого присутствия становилось пусто и бессмысленно почему-то.

…Мария лежала на тёплом берегу и слушала первозданный шум прибоя, старясь не замечать звуков, что доносились из школы. Она уже привыкла к тому, что могла слышать самые далёкие звуки, и научилась не замечать их, если в этом не было нужды. Звёзды так близки, что хотелось протянуть руку и запустить её в самую гущу млечного пути. Лёгкий морской бриз рассказывал истории своих странствий и нежно ласкал уставшее тело. Она уже совсем не ощущала рукоятки хлыста за спиной, и хотя бы это достижение радовало Мэри.

Вдруг уже знакомая пустота образовалась в голове — предвестник нового пророчества. Мария боялась пророчеств и, вместе с тем, ждала их с нетерпением. Они часто бывали источником хоть и не всегда приятных, но довольно полезных сведений. Исчезли звуки и куда-то унеслись мысли. Только сердца стук — всё реже и реже…

Перед её мысленным взором — фантом — человек из сплетения нематериальной сущности медленно определятся на звёздном небосводе и приближается к ней, накрывает её всю и прижимает к земле. Так сладко и совсем не страшно ощущать его на себе, чувствовать ласковые прикосновения толи движущегося воздуха, толи его рук. Его невидимое лицо так близко, что глаза закрываются сами собой. Его руки крепнут и подчиняют своей силе. Ещё мгновение, и она просто перестанет существовать. Он поглотит её всецело, и такая смерть станет самым прекрасным, что будет в её жизни. Прекратилось дыхание… Рот обжигало страстными поцелуями. Она тонет, идёт ко дну, падает внутрь себя. Вдруг — толчок, удар обо что-то на самом дне и стремительно — вверх, как на батуте.

«Что это за пророчество? О чём оно? Кто этот человек»? Ярость поднялась в душе. Неужели никогда она не станет достойной своего великого рода и судьбоносного предназначения, связанная по рукам и ногам бесконечным неведением, бесплодными поисками? Она вырвала из тела хлыст и начала рассекать им воздух вокруг себя, и песок, и камни… Плеть взмыла в небо, угрожая превратить его в лоскутное одеяло. Неожиданно правую руку пронзила нестерпимая боль. Мария выронила хлыст и стала таращиться во вдруг образовавшуюся темноту. Лёгкое свечение озарило клубы пыли, разруху: вспоротый песчаный берег, забросанный каменными глыбами, свежие водоросли и медузы, тающие на этом берегу. Чуть в стороне стояла Элизабет. Она держала свой хлыст и рукоятку Мэри. Только теперь Мария почувствовала, как вместе с рассыпавшейся плетью из её тела стали уходить силы.

Она упала на колени и, уронив голову в ладони, зарыдала.

Глава 33. Неожиданный гость

Этот случай на берегу ни Мария, ни Лизи старались не вспоминать. Возможно, Элизабет делилась впечатлениями с Еленой или Орландо, но с Мэри о случившемся не говорила никогда. Кочевнице было стыдно за минутную слабость, а Элизабет начала опасаться неконтролируемой ярости своей ученицы.

Занятия в школе военного мастерства скоро начали приносить свои плоды. Осенью Кочевница стала довольно приличной воительницей: умела вести бой, в совершенстве владела хлыстом и своим телом, научилась рассчитывать силы. Под всеобщее одобрение срывала по вишенке с дерева своей плетью, не сбив ни одного листочка, на довольно большом расстоянии, таком, что и вишенки-то было совсем не разглядеть. Орландо больше не говорил, что Мария «никакая» воительница. Он восхищался её успехами. Наконец-то нашёлся повод для общения с Орландо. Он показывал Мэри какие-то только ему известные приёмы ведения боя, помогал отрабатывать удары. Орландо был очень хитрым воином. Мог обмануть любого одним только взглядом, так искусно и непринуждённо. Этим донимал Марию и восхищал. Они выходили на лужайку, кромсали траву и клумбы, а тётушка Молли бранилась из окошка, призывая всех себе в союзники, потом становилась посередине лужайки и как фокусник лёгкими движениями рук приводила всё в порядок. Удивительно, как после таких стрессов островки зелени по-прежнему цвели и благоухали.

Из Хайхилла пришли хорошие новости: Нэнси родила дочку. Малышка была здоровой и, по словам Елены, очень хорошенькой девчушкой. Нэнси казалась счастливой и наконец-то начала возвращаться к жизни, с рождением Рози почти распрощавшись с непролазной тоской по ушедшему мужу. Появление на свет девочки внесло некую ясность в вопрос о Хранителе Ключа. Им по-прежнему оставался Сэмюель. Мальчик стал замкнутым и серьёзным. Старший Роланд советовался с ним по многим вопросам и считался только с его мнением. Женщины, в том числе и Нэнси, почти не имели влияния на братьев. Они на удивление смирились со своим положением и всецело вверили жизни в руки мужчин. Разборки учиняли только друг с другом, но по пустякам, чем только слегка разбавляли невесёлую жизнь в лесу.

Семья не возвращалась в Хайхилл. Голубка Елены принесла Сэму письмо из Рива, в котором молодые волшебники сообщали, — Сэм, оказывается, умел читать, — что землянка, в которую судьба забросила беглецов в ту роковую ночь, — бывшее убежище Кочевника. Находясь в ней, семейство неуловимо для всевидящего ока Берингрифа. Кочевник сумел заколдовать лесное жилище, как и чердак на постоялом дворе.

Пищу добывали в лесу: охотились, ловили рыбу, собирали ягоды и прочее съестное, чем мог накормить голодного лес. Роланд лишь иногда, когда позволял Сэм, выходил из леса, чтобы заработать что-нибудь в близлежащих селениях, чаще в Лоухилле. И хотя приближались холода, и родился ребёнок, возвращаться к людям никто не собирался. Сэмюель говорил, что нельзя.