Игра в чужую жизнь - Елена Гриб

С трудом избавившись от кучи неожиданных провожающих, внезапно воспылавших романтическими чувствами, девушка решительно направилась обратно. Петлять по лабиринту не хотелось, да и одежде уже ничто не могло повредить, поэтому Лин осторожно пошла напрямик, раздвигая кусты — особо колючих экземпляров в Саду Сердца не водилось, и при желании продраться сквозь заросли не составляло большого труда. Тем не менее мимо каменного сердца она промахнулась. Лин уже почти решилась повернуть назад, когда ее внимание привлекли звуки, которых никак не могло быть здесь. Кто-то пел! Тихо, без аккомпанемента и, откровенно говоря, без голоса. Но это была песня! Казалось, едва слышные слова звучат отовсюду:

Твое спасение — в надежде,Не стоит зря себя терять…Уже не будет так, как прежде,И время не вернется вспять,Но жизни смысл вновь обретенныйУкажет путь твоей души —Не беспросветно-обреченный,А ввысь стремящийся. Ищи!Найди желание остаться…

Медленно продвигаясь туда, откуда, как ей казалось, звуки доносятся немного громче, девушка вышла к кустарнику, кольцом опоясывающему лужайку с Сердцем. Песня закончилась, а певец не спешил уходить. Лин, обходя зеленую стенку в поисках входа, продолжала слышать его мягкий успокаивающий голос, но теперь она не различала слов. И беспокоилась, поскольку там, с парнями, был кто-то очень непростой.

Путь ко входу окончательно преградил чересчур разросшийся куст, и безжизненный голос Кари произнес совсем рядом:

— Я согласен, богиня. Давайте…

Девушка плюнула на приличия и двинулась напролом. Естественно, на поляне этот маневр услышали, и когда она, расцарапанная, как после боя с армией кошек, появилась в окружении тучи зеленых листьев, три пары глаз вопрошающе уставились в ее сторону. Метаморф даже позабыл взять из рук Ливаий светящийся белый шар размером с крупное яблоко. Почему Ливайя? Да просто вряд ли кто, кроме богини Любви, будет парить в полулежащем положении и лучиться красно-розовым светом. Ее фигура и черты лица постоянно менялись, создавая впечатление пламенного фантома.

— Я не согласна! — Лин понимала, что ее никто и не спрашивает, но ожидать от богов чего-либо, кроме неприятностей, она не могла.

Богиня сотворила недовольную гримасу, почти мгновенно сменившуюся ласковой покровительственной улыбкой. Наверно, так могла бы улыбнуться кобра, разглядевшая, что ее потревожил всего лишь жалкий человечишка… Девушка ощутила за спиной какое-то движение, а в следующий миг она уже висела вниз головой. Над Сердцем! Высоко… Очень высоко — вероятно, ее могли увидеть даже из храма! И поняла, почему оно каменное.

— Нехорошо подслушивать чужие разговоры, дорогуша, вдвойне плохо встревать в них, совсем скверно перебивать говорящих, а злить богиню попросту глупо. Как только я закончу с этими милыми мальчиками, сразу же разберусь с тобой.

Лин почувствовала, как кровь приливает к голове и шумит в ушах. Вспомнилось, что она может позвать на помощь Кари и он беспрекословно подчинится. Жаль, прибегать к этому выходу девушка не собиралась даже в самом крайнем случае. Придерживая руками выползшую из штанов рубашку, она попыталась пристроить голову в относительно горизонтальное положение. Не получилось. Ливайя довольно усмехнулась и повернулась к своим собеседникам. А Лин ощутила полнейшую свободу. Ее больше ничто не удерживало! Девушка отправилась в свободный полет макушкой на камень и нелюбовь к рабству показалась ей в тот момент таким мелочным чувством…

Закрыть глаза. Представить, что дело может обойтись всего лишь шишкой (или сотрясением, но это тоже пустяки). Испытать горькую обиду на дуру-судьбу (пройти Храмы Жизни и Смерти, чтобы умереть из-за Любви — как банально!).

Камень мягко хлопнул ее по спине, пятки громко и больно соприкоснулись с Сердцем, сквозь закрытые веки полыхнуло красным… И все!

Лин прислушалась к себе и решила, что голова пока на месте. А вот камень обрел подозрительную упругость.

— Э-м-м… а? — вопросила она.

— Лин! Ты жива? — голос метаморфа доносился откуда-то издалека.

— Хи… ик… хи-хи… ик… слезь… ха-ха… с него… ик! Нет, подожди… ик… хи-и… насмотрюсь! Ха-ха-ха… ик!!!

Девушка рискнула открыть глаза. Над ней маячила донельзя веселая физиономия Марка. Методом исключения Лин определила, что под ней находится Кари. Ливайи в обозримом пространстве не было.

По-видимому, метаморф попросту бросился под ее падающее тело и погасил силу удара. Представив, сколько ребер он наверняка себе сломал (и пусть регенерируют не-люди быстро — боль ведь никуда не девается!), девушка принялась сползать на землю. Хорошо еще, что ноги не прилетели ему на голову, а призем… прикаменились немного в стороне. Переворачиваться на живот она не хотела, дабы не размазывать лишний раз бедного парня по мелким острым граням Сердца.

— Марк, помоги же мне! Хватит смеяться, вдруг кто-нибудь придет…

— Н-да, принцесса, я даже не знаю, что думать, — голос Геданиота она не спутала бы ни с чьим.

Кари грациозно съехал головой вперед, заставив Лин хлопнуться на многострадальные пятки и покачнуться, теряя равновесие. Одним коротким движением метаморф (когда только успел подняться?) вернул ей вертикальное положение и прислонил ее, на всякий случай, к камню. И все это с совершенно безразличным видом, словно двигая мебель, да и то хороший хозяин выказывает больше заботы о любимом диване!

— Что привело вас сюда, принц? — степенно, с достоинством спросил он.

Гвардеец даже икать перестал от неожиданности. Геданиот тоже оставил насмешливый тон и пояснил:

— Меня перехватила одна милая дама и сообщила, что моей невесте скоро понадобится утешитель.

— Ливайя! — позабыв о солидности, воскликнул Кари.

— Зелина! — сказала Лин.

— …! — подвел итоги Марк.

Принц спокойно продолжил, будто все его собеседники могут похвастаться интересом к их персонам со стороны богов:

— Про себя я назвал ее Лисой. Принцесса, откуда вы знаете такие слова? — притворно возмутился он.

— Какие? — так же фальшиво удивилась девушка. — Я просто вспомнила мою любимую собачку клусской породы. Она должна вскоре принести потомство, понимаете?

— Так вот, эта красотка посоветовала мне поспешить к Сердцу, если я не хочу стать вдовцом до свадьбы. Откровенно говоря, перспектива траура меня не очень огорчила, но, с точки зрения большой политики… Поэтому я здесь, и хотел бы услышать объяснение той милой сцены.

— Они того… прощались! — сообщил Марк.