Воронцов. Перезагрузка. Книга 9 - Ник Тарасов

Он взял новую колбу, два медных стержня. Вставил их в отверстия, протолкнул глубоко — так, что внутри колбы между кончиками электродов осталось буквально три-четыре миллиметра.

— Вот так? — спросил он.

— Идеально, — одобрил я.

Повторили всю процедуру — загерметизировали смолой, откачали воздух, перекрыли трубку. Заняло ещё час, но я торопил мастеров — не терпелось проверить.

Новую колбу установили в крепление над механизмом. Подсоединили провода.

— Попробуем ещё раз, — сказал я, заводя пружину.

Барабан начал вращаться. Рычаги застучали по кристаллам. Щёлк-щёлк-щёлк.

Я вгляделся в колбу.

И увидел.

Слабая, едва заметная голубоватая искорка мелькнула между электродами. Потом ещё одна. И ещё.

— Есть! — выдохнул я. — Есть разряд!

Мастера ахнули, все разом ринулись к колбе.

— Где? Где разряд? — Семён чуть не опрокинул механизм, пытаясь рассмотреть.

— Вот, смотрите, — я показал на пространство между электродами. — Видите голубые искорки?

Они всматривались, щурились. Григорий кивнул первым:

— Вижу! Точно, искорки! Слабые, но есть!

Савелий Кузьмич присвистнул:

— Ну надо же! Работает!

Только вот проблема — искорки были слишком слабыми, чтобы дать заметное свечение. Колба не светилась, как я надеялся. Были лишь короткие, едва видимые вспышки.

— Почему так слабо? — озадаченно спросил Фёдор.

Я задумался. Вариантов несколько. Первое — импульсы от кристаллов недостаточно сильные. Нужно увеличить силу удара по кристаллам. Второе — разрежение в колбе недостаточное или, наоборот, слишком сильное. Третье — нужен другой газ, не воздух.

— Попробуем увеличить силу удара, — решил я. — Савелий Кузьмич, можно сделать рычаги с большим плечом? Чтобы они падали с большей силой?

— Можно, — согласился он. — Сейчас переделаю.

Он снял рычаги, выковал новые — длиннее, массивнее. Установил обратно. Завели пружину снова.

На этот раз удары по кристаллам были громче, сильнее. Щёлк-щёлк-щёлк — уверенно, мощно.

Смотрю на колбу. Искорки стали ярче! Теперь они были отчётливо видны — голубовато-фиолетовые вспышки между электродами. Но всё ещё не светилось так, как нужно для освещения.

— Лучше, — констатировал Григорий. — Но мало.

— Нужен другой газ, — сказал я. — Водород. Он даёт яркое свечение при разрядах. Сделаем новую колбу, заполненную водородом вместо воздуха.

— А где взять водород? — спросил Семён.

— Сделаем, — уверенно ответил я. — Нужна серная кислота и железо. Или цинк. Реакция даёт водород. Соберём его, закачаем в колбу.

Савелий Кузьмич почесал бороду:

— Серная кислота есть у Ричарда. Он её использует в лечебнице. Можно попросить.

— Отлично, — обрадовался я. — Семён, беги к Ричарду. Попроси серной кислоты, пробирки будет достаточно. Скажи, что для эксперимента нужна.

Семён кивнул и убежал.

Пока его не было, мы с Фёдором подготовили всё необходимое для получения водорода. Взяли большую стеклянную банку, насыпали в неё железных опилок. Фёдор принёс трубку, которую мы использовали для вакуумного насоса.

— План такой, — объяснял я. — Нальём кислоту на железо. Пойдёт реакция, выделится водород. Водород по трубке пойдёт в колбу. Когда колба заполнится, запаяем горлышко.

Григорий записывал:

— А как узнать, что колба заполнилась?

— Подержим трубку на весу несколько минут, — ответил я. — Водород лёгкий, он вытеснит весь воздух из колбы. Потом перекроем.

Через полчаса вернулся Семён с пробиркой серной кислоты:

— Ричард передал её с предупреждением — не проливать, не трогать голыми руками, очень едкая.

— Спасибо, — взял я бутылку, соблюдая осторожность. — Начинаем.

Поставил банку с железными опилками на верстак. Вставил один конец трубки в горлышко новой колбы (с электродами, но ещё не запаянной). Второй конец трубки опустил в банку, так чтобы он был над опилками.

— Отойдите, — предупредил я мастеров. — Если что пойдёт не так, может брызнуть кислота.

Они отступили. Я осторожно начал наливать серную кислоту на железные опилки.

Реакция началась мгновенно. Зашипело, забурлило, пошёл белый дым. Железо растворялось в кислоте, выделяя водород.

— Ничего себе⁈ — воскликнул Семён.

Водород по трубке пошёл в колбу. Я держал колбу горлышком вниз, чтобы лёгкий газ вытеснял воздух.

— Сколько держать? — спросил Фёдор.

— Минуты три, — ответил я, следя за реакцией в банке. — Пусть колба хорошо заполнится.

Прошло три минуты. Реакция начала затухать, шипение стихло. Я быстро вытащил трубку из колбы и пережал трубку.

Колба с водородом готова.

— Сейчас узнаем, — выдохнул я, устанавливая колбу в крепление над механизмом.

Подсоединил провода. Завёл пружину.

Барабан начал вращаться. Рычаги застучали. Щёлк-щёлк-щёлк.

И колба вспыхнула.

Яркий, резкий, голубовато-белый свет залил мастерскую. Все ахнули, отшатнулись, зажмурились от неожиданности.

— Работает! — заорал Григорий. — Работает, Егор Андреевич!

Я стоял, не в силах оторвать взгляд от колбы. Она светилась. Савелий Кузьмич перекрестился. Импульсы от кристаллов создавали серию электрических разрядов в водороде, а водород вспыхивал ярким светом. Частота импульсов была достаточно высокой, чтобы свет казался почти непрерывным — лишь лёгкое мерцание, почти незаметное глазу.

— Это… это… — Савелий Кузьмич не находил слов, глядя на лампу. — Это свет без огня! Настоящий свет без огня!

Фёдор Железнов присел на лавку, не сводя глаз с колбы:

— Я не верю своим глазам.

Я улыбался во весь рот:

— Это наука. Физика, химия, механика. Всё вместе.

Семён подошёл ближе, протянул руку к колбе:

— А она не горячая?

— Осторожно, — предупредил я. — Стекло может нагреться от разрядов.

Он коснулся колбы кончиками пальцев, тут же отдёрнул руку:

— Тёплая. Но не обжигает. Не то что свеча или лампа.

Григорий достал свой блокнот, начал лихорадочно записывать:

— Егор Андреевич, это нужно задокументировать! Дату, время, состав колбы, параметры механизма — всё!

Я кивнул:

— Правильно. Записывай. Это первая в России механическая лампа на пьезоэлементах и водороде.

Мы стояли вокруг светящейся лампы, загипнотизированные. Она продолжала работать — барабан вращался, рычажки стучали, кристаллы давали импульсы, колба светилась.

— А сколько она проработает? — спросил Савелий Кузьмич.

— Зависит от пружины, — ответил я. — Ювелир