Воронцов. Перезагрузка. Книга 9 - Ник Тарасов

Ник Тарасов, Ян Громов

Воронцов. Перезагрузка. Книга 9

Глава 1

Солнце с каждым днём грело всё сильнее. Снег таял, превращаясь в грязную кашу, дороги размокали, превращаясь в непроходимые болота. Распутица надвигалась неотвратимо — ещё неделя-две, и путешествовать станет практически невозможно.

Я стоял у окна своего кабинета в Туле, глядя на весеннее небо, и думал об Уваровке. Сколько времени прошло с тех пор, как я последний раз был там? Месяца полтора, не меньше. Всё это время я крутился между заводом, клиникой, школой мастеров. Дела в Туле требовали постоянного внимания, но и Уваровка не должна была оставаться без присмотра.

Фома, конечно, регулярно ездил туда и обратно, привозил новости или писал письма. Говорил, что всё в порядке, производство идёт, люди работают. Но мне хотелось увидеть всё своими глазами. Проверить, как работает стекольное дело, как идут дела в кузнице, готовы ли к весенней пахоте.

— О чём задумался, — раздался голос Машки от двери?

Я обернулся. Она стояла в дверях, одной рукой придерживая округлившийся живот. До родов оставалось совсем немного — пару месяцев, может, чуть больше. Пётр Иванович, наш акушер, навещал её регулярно и говорил, что всё идёт хорошо.

— О дороге думаю, солнышко, — ответил я, подходя к ней. — Хочу в Уваровку съездить. Пока пути ещё проходимы.

Она нахмурилась:

— А надолго?

— Дня на три-четыре, а там как дорога позволит, — ответил я её. — Проверю, как дела, дам новые указания и вернусь.

Машка кивнула:

— Конечно, нужно.

Я обнял её, поцеловал в макушку.

— Только будь осторожен.

— Буду, — пообещал я.

Решение было принято. На следующий день, ранним утром, мы с Захаром отправляемся в Уваровку. Верхом — быстрее и надёжнее, чем на санях в такую погоду. Никифора оставляем в усадьбе на охране.

Вечером я сообщил Захару о планах:

— Завтра утром едем в Уваровку. Верхом, с заводными лошадьми. Нужно собрать припасы — соль, специи, уксус, всё, что может понадобиться в деревне, но не занимает много места.

Захар кивнул:

— Понял, Егор Андреевич. Всё будет готово к утру. А оружие берём?

— Конечно. Пистолеты, сабли. На дорогах всякое может быть.

На следующее утро я проснулся с рассветом. Машка ещё спала, я осторожно выскользнул из постели, оделся. Спустился вниз, где Матрёна уже хлопотала на кухне.

— Доброе утро, Егор Андреевич! — поздоровалась она. — В дорогу собираетесь? Сейчас завтрак приготовлю и еду с собой положу.

— Спасибо, Матрёна, — я сел за стол, налил себе чаю.

Захар появился минут через десять — уже в дорожной одежде, при оружии.

— Всё готово, Егор Андреевич. Лошади оседланы, припасы уложены в переметные сумы. Можем выезжать, как только позавтракаете.

Я быстро перекусил, поднялся попрощаться с Машкой. Она уже проснулась, сидела на кровати.

— Уезжаешь? — спросила она сонным голосом.

— Да, солнышко, — я присел рядом, обнял её. — Слушайся Петра Ивановича, береги себя и малыша.

— Хорошо, — она крепко прижалась ко мне. — Хорошей дороги и возвращайся скорее.

Я поцеловал её и вышел.

Во дворе ждали три лошади — мой гнедой жеребец, лошадь Захара и заводная лошадь, гружённая переметными сумами с припасами. Я проверил подпруги, стремена, сел в седло.

— Ну что, Захар, поехали?

— Поехали, Егор Андреевич.

Мы выехали из усадьбы, направились к южным воротам Тулы.

За воротами начиналась настоящая весна. Снег лежал уже только в тени, на открытых местах земля чернела, покрытая мокрой травой и лужами. Дорога была местами размокшей. Там лошади шли медленно, осторожно ступая по грязи.

— Егор Андреевич, — сказал Захар, — если так дальше пойдёт, через неделю эта дорога станет совсем непроходимой.

— Я знаю, — кивнул я. — Поэтому и торопимся. Нужно успеть туда и обратно, пока ещё можно проехать.

Мы ехали не спеша, экономя силы лошадей. Остановились в полдень у небольшого ручья — напоили лошадей у заберегов, сами перекусили тем, что Матрёна собрала в дорогу. Потом снова в путь.

Дорога шла через лес, потом через поля, потом снова через лес. Знакомые места — я проезжал здесь уже не раз. Вот та самая поляна, где мы останавливались на ночлег, когда ехали с Машкой в Тулу. Вот овраг, где мы встретили купеческий обоз. Вот поворот к деревне Каменка.

Чем ближе мы подъезжали к Уваровке, тем больше волнения я чувствовал. Как там дела? Справляются ли люди без моего постоянного присмотра? Не случилось ли чего?

Солнце клонилось к закату, когда впереди, за поворотом леса показались знакомые очертания. Уваровка.

Деревня встретила нас тишиной. Из труб домов поднимался дым — люди готовили ужин. Вдалеке, из-за леса, со стороны Быстрянки доносились удары молота — звонкие, ритмичные. Оттуда тоже шёл дым. Значит, кузница работает.

Мы подъехали к моему дому. Я ещё не успел спешиться, как из-за угла выскочил Степан, которого я оставил присматривать за деревней.

— Егор Андреевич! — он буквально бежал, широко улыбаясь. — Счастье-то какое! Добрый день! С приездом!

Я соскочил с седла, протянул ему руку:

— Здравствуй, Степан! Как дела?

— Всё хорошо, Егор Андреевич, всё хорошо! — он крепко пожал мою руку, потом обернулся и гаркнул: — Люди! Барин приехал!

Откуда ни возьмись, начал сбегаться народ. Из домов, с улиц. Каждый хотел поздороваться, каждый хотел меня увидеть. Это было и неожиданно, и очень приятно. Я видел на их лицах искреннюю радость.

— Егор Андреевич! Добрый вечер!

— Барин наш! Как мы рады!

— Здравствуйте, Егор Андреевич!

Я пожимал руки, кивал, улыбался. Степан распорядился:

— Ну чего столпились? Давайте лошадей распрягайте, вещи разгружайте! Анфиса, неси на стол! Барин с дороги, голодный небось!

Народ засуетился. Лошадей увели в конюшню, припасы начали разгружать. Я заметил, как кто-то поскакал в сторону Быстрянки — видимо, сообщить Петьке и остальным, что я приехал.

Я поднялся на крыльцо своего дома. Дверь распахнулась, и на пороге появилась Анфиса,