Осколки Богов - Анастасия Смитюк

потом газогнаться, пгидется хогошенько пгобежаться и подтолкнуть. Залазайте!

– Но…

– Никаких «но»! У меня мало вгемени, габота стоит, пока я тут с вами вожусь!

Мечник покосился на Лучника, который задумчиво стоял в стороне. И все же влез в этот ящик. К его счастью, на полу было постелено одеяло, чтобы можно было мягко сидеть. Вот только ноги сильно не вытянуть, пришлось согнуть колени, а когда залез Лучник, то еще и вжаться в стенку. Может, гномам здесь и удобно, но они были намного выше них.

– В путь! – крикнул гном.

Несколько его собратьев подтолкнуло телегу, а когда начался спуск, она поехала сама, удивительно быстро разгоняясь.

– Мы убьемся нахрен! – крикнул Мечник, хватаясь за ручку сбоку.

Лучник тоже схватился, но особого страха не испытывал. Все последнее время он хотел побыстрее спасти мальчика и удивлялся Мечнику. Тот, не задумываясь, бросился спасать Геона, понимая, что ему придется бежать до Гиблых Земель, хотя путь его лежал в другую сторону. Он должен был отправиться в Непроходимые Земли, чтобы выполнить поручение короля. Он не хотел отправляться с ними, лишь стать попутчиком, пока не доберется. И вот он ехал в телеге по туннелям под землей за мальчиком, которого украли темные прислужники, совсем в другую сторону.

Что ж, вдвоем у них, возможно, и был шанс спасти мальчишку.

Глава 21

Степные Земли. Лагерь двуликих

Охотник

Он стоял на коленях, смотря в похоронное пламя и не обращая ни на кого внимания. Постепенно все уходили, даже Дару отвел обратно в лагерь Лошо.

– Не трогай его, – сказал он ей. – Ему надо проститься.

Девочка со слезами на глазах смотрела на Охотника, но все же позволила себя увести.

А он все стоял. Не чувствовал тела и усталости, смотрел вперед, а мыслями был далеко отсюда. Ему вспоминались последняя ночь и ее обещание уйти с ним. Он обещал защитить ее в пути, а в итоге не сдержал свое слово еще до того, как они покинули лагерь.

Ему надо проститься…

Проститься?

С кем?

С той, что за считанные дни стала ближе, чем кто-либо.

Сжав кулаки, он хотел кричать, хотел спалить весь мир, хотел уничтожить каждого, кто окажется рядом. Злость Охотника – худшее, что может произойти. Но, к счастью, он был один. Или нет…

– Что здесь произошло? – тонкий, невиданной красоты голос раздался рядом.

Охотник подскочил так быстро, как только позволило его онемевшее тело. Кулаки сжались, злость вспыхнула с новой силой.

Перед ним стояла Богиня. Как всегда прекрасна и как всегда в золоте глаз светилось безразличие.

– Ты…

– Кто-то умер? – подняв бровь, она оглядела костер.

– А разве Богам не все известно? – сквозь зубы произнес он.

– Я слышу осуждение в твоем голосе? Удивительно.

– Рад позабавить.

Она обошла костер летящей походкой, а потом вернулась к нему, остановившись рядом и смотря ему в глаза.

– И чем же я тебе не угодила? Позабавь меня еще раз.

– Позабавить, – зло усмехнулся он. – Ну да, вам, Богам, только одни забавы и нужны. Вам все равно на жизни смертных. Все равно, что творится в мире. Вы не слышите их молитв, их просьб, вы лишь наблюдаете, играя жизнями.

– Ух, какие серьезные выводы от человека, который о Богах-то толком ничего не знает, – она больше не улыбалась, а блеск в глазах говорил о том, что ей не нравится этот разговор, но Охотнику было все равно.

– Мы лишь забава для вас.

– Ты невероятно прав, свет мой, – в ее улыбке не ощущалось тепла. – Богам все равно на смертных и на их жизни. Им неинтересно происходящее в мире, и к молитвам они безразличны. Великое снисхождение будет, если они ответят. И делают они это редко.

– Будто ты не одна из них.

– Одна из них. Но я являюсь тебе уже второй раз.

– И я должен быть благодарен? – закричал он, вызывая у нее удивление, особенно когда начал опасно надвигаться. – Ты попросила меня помочь девчонке, и я отправился в путь с ней. Ты говорила, что она важна. Но где ты была, когда мы голодали в этой степи? Где ты была, когда наши тела отказывались двигаться вперед? Где ты была, когда мы изнывали от жажды? Где ты была, когда на это поселение напали и убили…

Богиня не двинулась, когда он подошел к ней, а лишь подняла голову, заглядывая в его сверкающие от ярости глаза. Ей впервые высказывали все это. И ей не нравилось.

– Ты винишь во всем меня? – наклонив вбок голову, поинтересовалась она. – В том, что ты знал, как тяжело будет в степи, но все же пошел и столкнулся с трудностями? Но я предупреждала, что в пути будет тяжко. Ты знал об этом. Также я предупреждала, что Боги не принимают участия. Я не обещала помогать на пути, я лишь указала направление.

– Ты не указала направление! Ты лишь сказала позаботиться о девчонке.

– Да, но куда еще ты можешь отвести маленькую колдунью, кроме как не в Огненные Земли?

– Зачем тогда нужны Боги, если вы не прислушиваетесь и не помогаете? Зачем вам молятся, зачем возводят храмы, зачем несут службу? Разве вам это нужно?

– Нет, – улыбнулась Богиня. – Это нужно не нам, это нужно смертным. Они делают все это для себя. Им нужно верить, им нужно знать, что их слышат, им нужно знать, что они не одни, что жизнь кончится не просто так. Мы не принуждали верить в нас и не давали обещаний.

Охотник сделал шаг назад, сдерживая свой гнев. Он тяжело выдохнул, и его взгляд вновь устремился к костру, который почти догорел.

– Ты разбит. И очень несчастен.

– Великий божественный взор увидел очевидное.

– Кто это? – спросила она, остановившись рядом.

– Не важно.

– Ты успел с ней сблизиться, Охотник.

– Какое тебе до этого дело? – прорычал он.

– Я предупреждала, что путь будет опасен, что он будет сопровождаться смертью. Эта – далеко не последняя. Если хочешь отказаться и уйти, я не скажу ни слова и не буду пытаться тебя убедить, потому что дальше будет только сложнее.

Эгран покачал головой, посмотрев на нее.

– Ты ведешь очередную игру в надежде, что все пойдет по твоему плану.

– А ты нет? Только не ври, что все это ты делал по велению сердца и из альтруистичного желания защитить маленькую девочку. Нет, Охотник. Ты нашел возможность возвыситься и устранить врагов, узнав главный секрет – где они обитают. Я права? С помощью девочки ты решил добраться до нас, разведать обстановку и передать своим