Из России, с любовью... - Даша Романенкова

реагировала на письма из Азкабана. Если слова Беллатрикс подтвердятся, леди Лонгботтом придется очень долго извиняться. Но она согласна на это, сына и невестку уже не вернуть, это Архип ей подтвердил, время упущено. Если бы менталиста позвали сразу, то и Френка и Алису вытащили бы, а теперь их личности растворились в мешанине осколков памяти. Теперь у Августы остался только внук, для безопасности и счастья которого она ещё всем покажет, что в аврорате не секретаршей работала.

Вообще, за ту работу, которую провели первокурсники, им полагается похвала с занесением в личное дело, как минимум. Свежий взгляд на давно поросшее мхом дело, и такой результат. А ведь никто из взрослых и уважаемых магов не обратил внимание на прописные законы магии, опираясь лишь на законы общества. Дети и сами признались, что если бы не Поттер, постигающий основы отношений магической аристократии, то они и сами, вероятнее всего, не задумались бы. Ну, ещё Драко, который просто априори верил своей матери. А вот Нарциссу никто и никогда не слушал. Хоть Люциусу и удалось избежать Азкабана, его жене приходилось помалкивать и изображать из себя красивое украшение Малфой-Менора. Слишком быстро обыватели забыли фамилию — Блэк.

— Ну, что же… — подвел итог Архип. — Ждем окончания учебного года.

— Да, — согласилась Нарцисса. — Ребятам осталось три экзамена, вчера письмо прислали.

— Опять коллективное? — Усмехнулась Августа.

— Да, — кивнула миссис Малфой.

Читая первое письмо в стиле «Простоквашино» она едва не тронулась рассудком. Если бы паршивцы ещё догадались писать сами, а не зачарованным пером, она бы быстрее догадалась, что пишут все четверо. Лишь когда письмо ей перечитал Северус, которого она срочно вызвала через камин, послание обрело смысл. Получившие нагоняй студенты, теперь каждый свой абзац начинали с представления, хотя Цисси уже и так могла понять кто пишет. Слишком яркие у ребят манеры письма.

— У них там всё хорошо? — Уточнил Архип.

— Они с трудом узнают друг друга, — усмехнулась Нарцисса. — Это нормальное состояние во время первых экзаменов.

— Надеюсь, «Тайную Комнату» они мимоходом не откроют… — покачал головой Люциус.

— А что за «Тайная Комната»? — заинтересовался Долохов.

— Сейчас расскажу… — обреченно произнес Малфой.

* * *

О том, что сдан последний экзамен, квартет понял не сразу. Сначала в комнату мальчишек влетела Долохова в пижамных штанах, но форменной блузке. Одна половина волос у неё уже была заплетена в косу, вторая же походила на взрыв на макаронной фабрике. Она смотрела на открывших глаза, но ещё не проснувшихся мальчишек диким взглядом, и заставила их подорваться с кровати всего одним словом:

— Проспали!

Это был абсолютный рекорд, любой старшина в армии бы гордился такими бойцами. Мальчишки собрались за двадцать пять секунд из положенных тридцати пяти.* Саму Долохову аккуратно выставили за дверь, намекнув, что ей бы тоже одеться. Хель несколько раз моргнула, и понеслась в свою спальню, ещё раз распугав старшекурсников.

Автопилот — незаменимая вещь не только, когда ты пьян и ползешь до родной кроватки, но и когда ты в ужасе не можешь вспомнить нужную аудиторию. Вломившийся же в кабинет декана квартет с изумлением обозрел пустую комнату, после чего, переглянувшись, они рискнули сунуться в рабочий кабинет декана. Где, к своему удивлению, обнаружили спящего на груде пергаментов преподавателя.

Вот тут-то мозг и начал подавать первые признаки жизни… Гарри заметил двойные листочки в клеточку, они были ему смутно знакомы. Малфой же просто уткнулся в спину Поттера надеясь подремать ещё чуть-чуть. У Долоховой дергался левый глаз, Лонгботтом первым сообразил, что с ними сотворит любимый декан, если проснется. Ухватив подругу за капюшон мантии, он медленно двинулся на выход. Хель машинально уцепилась за Драко, который уже обнимал Гарри, как любимого плюшевого мишку.

Только покинув зону поражения, и оказавшись за пределами класса Зельеваренья, они задались насущным вопросом:

— Какой сегодня день недели?

Ответ нашёлся не сразу, но все же уставшие первокурсники осознали, что сегодня — суббота. А, значит, последний экзамен они сдали вчера. Долохова первой поняла, что милые мальчики сейчас будут её бить. Инстинкт самосохранения сработал, и она рванула в сторону девичьих спален, оттуда её никто не выдернет, а до ужина они отойдут.

Её прогноз сбылся, мальчишки перестали злиться уже часам к трём. Все же экстремальные побудки бывали уже не раз и ошибиться может каждый, а Долохова все же не сапёр…

— Ну что, готовы к каникулам? — Спросил Драко, сыто вытянувшийся на диване после ужина.

— Я мысленно уже дома, — призналась Хель. — Достало все, хочу в Питер…

— А это далеко от вашего дома? — Спросил Невилл.

— Пару часов на самолете, — пожала плечами девочка. — Я обязательно свожу тебя в Петергоф.

— Поттер, а приезжай к нам? — Предложил Драко. — Мама будет рада.

— Если меня Дурсли отпустят, то с удовольствием, — ответил Гарри, любуясь отметкой «Превосходно» по зельям. — Вы же будете мне писать?

— Конечно, — кивнула Хель. — Только пожалей Буклю, присылай ответы со Жданом.

— Договорились, — кивнул Поттер.

Проем гостиной медленно отворился, пропуская старшекурсников, что вернулись из Хогсмида.

— Ну что, всех с окончанием учебного года! — Улыбнулась староста. — Мы тут вам кое-что принесли…

Студенты младших курсов заинтересованно повернулись к вошедшим, старшекурсники как раз увеличивали пакеты из «Сладкого Королевства». Импровизированный пир в гостиной затянулся допоздна, и только появление декана остановило всеобщее веселье. Угроза пойти пешком до Лондона действовала безотказно.

Так и закончился первый год слизеринского квартета в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс.

Глава 17

Лето Долоховой было расписано по дням и часам. Первые две недели каникул были посвящены Грейнджерам. Джейн и Роберт приобрели тур по Европе, начинающийся в Париже, и заканчивающийся в Санкт-Петербурге, и сейчас Хель наслаждалась видом с Монмартра, попивая горячий кофе. Вообще, она не раз бывала в Париже, но всегда по работе — бегом-бегом, времени просто погулять по улочкам у неё никогда не было. Хотя в Лувре она была, там как раз три года, как закончили строительство знаменитой пирамиды, которую персонаж Жана Рено обозвал «Шрамом на лице Парижа». Поднявшись к Базилике Сакре-Кёр, они увидели башню Монпарнас, которую горожане называют гнилым зубом, но с неё открывается вид на весь город. Шесть подземных уровней, пятьдесят семь этажей, двести десять метров — великолепное место для панорамных фото. Отсняв три ленты, они отправились на обед.

О, эти маленькие парижские ресторанчики! Подвальное помещение, стены сложены из