Пропавшая сестра - Дайна Джеффрис

разрисуют подобным образом. Погруженные в это странное занятие, они даже не взглянули на Белл. К группе подходили все новые мужчины. Белл осторожно прошла мимо и вышла на улицу пошире, надеясь, что та приведет ее к Секретариату. Ей хотелось разыскать Эдварда и сообщить ему, что она готова начать работу с Клейтоном Риверсом.

Белл резко свернула за угол и по дороге к перекрестку услышала пульсирующие, ритмичные звуки. Волосы на ее затылке встали дыбом. Откуда взялись эти странные звуки? Она остановилась, вслушиваясь в доносившееся «грум-грум-грум». И вдруг она сообразила: это звуки марширующих ног. Кто-то строем двигался в ее сторону. Вскоре она увидела десятки бирманцев, вооруженных мечами, ломами и топорами.

– Боже мой! – прошептала Белл. – Откуда они взялись?

Она озиралась по сторонам, ища наилучший путь к отступлению. Приближавшаяся колонна была не единственной. Казалось, такие же колонны движутся отовсюду. Белл поняла: она в западне. Она вжалась в дверную нишу ближайшего дома. Сердце бешено колотилось. Страх мешал дышать. Пока она смотрела, толпа выросла втрое. Значительная часть вооруженных бирманцев неумолимо шла туда, где стояла Белл.

Она приросла к месту. Попыталась закричать, но страх сковал ей горло. Белл вертела головой, мысленно приказывая себе бежать, однако не видела куда. Тогда она просто зажмурилась в безнадежной попытке заслониться от жуткого зрелища. Десятки мужчин, жаждавших расправиться с ней, размахивали оружием, жестикулировали и кричали. И шли прямо к ней под неумолимое «грум-грум-грум». Белл остолбенела. Ум отказывался верить в реальность происходящего. Неужели ее жизнь вот-вот оборвется? Неужели ее сейчас забьют насмерть? Впав в отчаяние, она звала на помощь мать, отца, кого угодно. Никто не являлся ее спасать. Оставалось лишь судорожно глотать воздух и ждать своей участи.

Через какое-то время, убедившись, что ее не тронули, Белл открыла глаза. Вожаки толпы стучали в дверь и окна дома, стоящего неподалеку от места, где она пряталась. Она смутно припомнила: кажется, в этой части города живут индийцы. Так и есть. Сейчас индийцы бросали кирпичи из окон домов на противоположной стороне улицы. Охваченная паникой, Белл оглядывала улицу в надежде увидеть полицейского, который вывел бы ее отсюда. Никого.

У нее на глазах кучка бирманцев начала взбираться по внешней лестнице одного из индийских домов напротив. Сознавая, что жильцам грозит смертельная опасность, Белл вновь безуспешно высматривала полицейских. Забравшись на второй этаж, бирманцы дергали дверь, пока та не распахнулась. Даже общий гул не мог заглушить испуганные крики жильцов осажденного дома. Белл не сомневалась: сейчас бирманцы их убьют. А вдруг следом настанет и ее очередь? Белл хотелось заплакать, но инстинкт продолжал искать выход. Толпа рассредоточилась. Усмотрев в этом шанс, Белл проскользнула за спиной мужчин посреди улицы и бросилась наутек – куда глаза глядят.

По пути ей встречались все новые вооруженные бирманцы, грудь которых была разрисована черными узорами. Размахивая ломами и дубинами, они двигались к индийскому кварталу. На узкой боковой улочке Белл заметила нескольких безоружных полицейских. Те следили за толпой разъяренных индийцев, намеревавшихся мстить бирманцам. Вспыхнувшее побоище касалось лишь бирманцев и индийцев, хотя Белл могла лишь гадать о его причинах. Но почему власти бездействуют? Белл еще больше исполнилась решимости разыскать Эдварда и рассказать ему об увиденном.

Очутившись на предпортовой улице, где дома стояли впритык, Белл сообразила, что перепутала направление. В жарком воздухе удушливо пахло рыбой, нечистотами сточной канавы и чем-то еще. И этот третий запах был намного тошнотворнее первых двух: отвратительный сладковатый запах крови. Белл сдавило горло. Привычные уличные звуки сменила гнетущая тишина. Жизнь отсюда ушла. Посреди улицы в неестественных позах валялись трупы мужчин, женщин и детей. Белл в ужасе оглянулась. Никто не спешил убирать тела. Лицо одного из убитых было сплошь в синяках; сбоку, там, куда пришелся удар дубиной, темнела запекшаяся кровь. Увидев пустые черные глазницы, Белл почувствовала, что ее сейчас вытошнит. Нападавшие выбили ему глаза. Белл зажмурилась, наклонилась и исторгла все, что находилось в желудке. Когда позывы на рвоту прекратились, она услышала жужжание громадных мух, торопящихся на пир. Поодаль в сверкающей луже крови лежала женщина в разорванной одежде, с зияющей раной на груди. Возле ее босых ног скрючился маленький ребенок. Белл хотелось помочь, но чем, а главное – кому? Живых вокруг не осталось. Взглянув на другого мужчину, она убедилась, что и он не дышит. Шокированная сценой чудовищной расправы, Белл хотела поскорее выбраться из этого кошмара. Отсюда до отеля «Стрэнд» не так и далеко.

Прикидывая направление, она вдруг услышала младенческий плач и застыла на месте. До этого мгновения ей казалось, что бирманцы перебили здесь всех. Бежать отсюда, бежать без оглядки! Но как она бросит младенца? Он же умрет. Белл попыталась понять, откуда раздается плач, и пошла дальше, стараясь не смотреть в безжизненные глаза еще троих индийцев, забитых до смерти. Плач становился все громче. Кажется, младенец находится вон в том доме. Белл мешкала, представляя, какую бойню увидит внутри.

Входная дверь была распахнута настежь. Белл крикнула в отчаянной надежде, что внутри есть живые взрослые. Страх пронизывал все ее тело, наполняя живот и кости.

– Держи себя в руках, – прошептала себе Белл и стала подниматься по деревянным ступеням, избегая лужиц крови.

Чем выше, тем более скользкими делались ступеньки. Белл вновь одолевали позывы на рвоту. Три комнаты на втором этаже оказались пустыми, если не считать мертвого старика у стены. Ему проломили голову. Остекленевшие глаза глядели в пространство. Белл всхлипнула и пошла на третий этаж. Младенец продолжал кричать, но уже тише. Почти у самой площадки третьего этажа она поскользнулась, упала и сползла на этаж ниже. Немного отлежавшись, Белл попыталась встать, и вдруг ей болью обожгло левую ногу. Она сделала новую попытку и кое-как дотащилась до третьего этажа. К этому моменту плач прекратился.

В первой комнате она увидела на полу двух мертвых женщин. Может, младенец находился на верхнем, чердачном этаже? И вдруг Белл заметила какое-то шевеление. Хромая, она подошла к одной из убитых, нагнулась и осторожно отогнула край тонкого, пропитанного кровью одеяльца. Внутри, свернувшись калачиком, лежал младенец. Неужели она опоздала? Убедившись, что мать ребенка мертва, Белл взяла его на руки. Малыш заморгал. Белл чуть не вскрикнула. Живой. Она заглянула в большие карие глаза, затем проверила, не пострадал ли сам младенец, погладила по волосикам и нежной коже и снова завернула в окровавленное одеяло. Впервые за все время перед ней встал вопрос: правильно ли она поступает? Может, стоит оставить младенца здесь в надежде, что власти разыщут его родственников? Или все-таки забрать и унести в