Свет чужого солнца - Нэнси Кресс

Почему эта мысль так невыносима?

Гракс, не глядя на Дахара, тронул рукой черную коробочку, которая управляла столами, и крышка стола, стоявшего перед ним, исчезла. Другие столы остались закрытыми. Такого еще не случалось. На новой крышке лежала серая коробка из врофа и несколько кусков стекла различной формы. Это были лупы.

Гракс уставился на Дахара и объявил:

— Двойная спираль — сущность человеческой жизни. — Жрец-легионер почувствовал, что не может пошевелиться. — Мы поделимся с людьми полезным знанием. Но, в отличие от остального, запас вот этих предметов у нас ограничен. Ни один человек не заберет их из Дома Обучения. Тот, кто захочет принять участие в изучении двойной спирали, должен подойти сюда, ко мне.

Никто не двинулся с места. Солдаты и легионеры мерили друг друга тяжелыми взглядами, на некоторых лицах читалась откровенная ненависть.

— Все, кто хочет начать изучение двойной спирали, должны подойти сюда, ко мне, к этому столу.

Сейчас, после двух убийств, разделить стол с врагами…

Дахар спиной почувствовал обжигающие взгляды своих подчиненных. Они смотрели на его эмблему. Он постарался ни жестом, ни взглядом не выдать своего гнева и желания.

Текли минуты. Гед терпеливо ждал. Потом делизийка, стеклодув Эйрис, поднялась с места и уселась перед Граксом. Дахар видел, как она стиснула руки между коленями, пытаясь унять дрожь. На ее лице застыли упрямство, страх и еще плохо скрытое нетерпение, подобное свету, пробивающемуся сквозь облака. Она взяла лупу и посмотрела через нее на свой ноготь.

Один из делизийских солдат что-то тихо проворчал.

— Это увеличитель, — пояснил Гракс, показывая на темно-серую коробочку.

— Он может увеличить клетки твоего пальца гораздо сильнее, чем лупа. Его внутренние детали не должны соприкасаться с воздухом.

Эйрис что-то спросила, но слишком тихо, и Дахар не смог разобрать слов.

— Клетка — основа строения и жизнедеятельности всех животных и растений. Она слишком мала, чтобы увидеть ее невооруженным глазом. Вся плоть человека состоит из клеток; каждая окружена тончайшей пленкой, так же, как Стена окружает Эр-Фроу. Этот увеличитель позволит тебе увидеть твои собственные клетки и другие, клетки болезни, которые атакуют клетки организма.

Эйрис неуверенно взяла увеличитель.

— Самая маленькая и самая важная часть каждой клетки — двойная спираль.

Дахар сам не заметил, как дернулась его рука — дал сигнал Ладжариану принять временное командование. Он подошел к столу и опустился на колени возле делизийки, напротив геда.

Боковым зрением он заметил выражение лица Ладжариана. Нехорошее выражение.

— Все, кого интересует двойная спираль, — повторил Гракс, — могут подойти к столу.

Четырнадцать пар глаз скользнули по лицу геда и вернулись к первому лейтенанту Джелы, севшему возле делизийской горожанки. Только варвар и проститутка не обратили на происходящее никакого внимания и по-прежнему сидели тихо, не двигаясь.

— Как пользоваться увеличителем? — спросил Дахар, пожалуй, чересчур резко.

Гед взял со стола стебель серебряного колокольчика, отрезал маленький кусочек и, поддев его пальцем, показал Дахару и Эйрис пушистую былинку на фоне едва заметного врофа, в который был облачен Гракс. Не касаясь коробочки растения, он поднес ее к срезу, и зеленая былинка исчезла.

— Теперь срез находится внутри. От него будет отделен совсем тонкий срез в один слой клеток. Приложите коробку к глазам.

Сначала Дахар ничего не увидел, но вскоре разглядел крохотный городок безупречной формы, со всех сторон огороженный стенами. Это была клетка — хранилище жизни.

Удивление сродни страху переполнило лейтенанта. Вытаскивая из-за пояса нож, он даже не заметил, как внимательно смотрел на него Гракс, как замерла Эйрис, как, выхватив оружие, внезапно подался вперед Ладжариан.

Дахар провел ножом по кончику пальца. Кровь закапала на стол. Он поднес к нему увеличитель, а потом заглянул в окуляры.

Жрец-легионер не запомнил, сколько времени смотрел на круглые, слегка вогнутые диковины. Спокойный голос геда вернул его к действительности.

— Клетки крови отличаются от остальных. Клетки, соскобленные с внутренней стороны щеки, расскажут тебе больше.

Дахар без колебаний сунул нож в рот и, соскоблив кусочек плоти, поднес к нему увеличитель. То, что он увидел, потрясло его.

— Темная масса — средоточие жизни каждой клетки, — откуда-то издалека доносился до жреца спокойный голос геда. — Она хранит в себе законы, по которым живет клетка, — определяет ее рождение и развитие, болезни и смерть. Все это заключено в крохотных кусочках двойной спирали.

Перед глазами Дахара все кипело и двигалось, и именно это движение, а не спокойный голос геда, снова вернуло его к действительности. Гракс не сводил с него глаз; распахнутые глаза Эйрис удивленно разглядывали лейтенанта. Легионеры смотрели на него во страхом. Во рту остался горьковато-соленый привкус.

— Лейтенант мог начать сражение, — сказала Талот своей подруге. — Вытащил нож, а сигнала Ладжариану не дал. Откуда же нам было знать, что он намеревался делать? В общем, странно он себя вел.

— А у меня руки чесались, — отозвалась Джехан. Она уныло прицелилась триболо, но так и не метнула его. Она делала упражнения, состязалась, боролась и не могла успокоиться. Обычно во время тренировок тревога покидала ее.

Талот легла на траву на опушке маленькой рощицы, сорвала травинку и принялась жевать ее ровными острыми зубами.

— Никаких военных действий! Ты же знаешь, Джехан, Белазир и Дахар против.

— Тысяча кридогов, чего же они хотят? Тренируемся и тренируемся, учимся обращаться с оружием, а сестру-легионера убили, как потаскушку. И отомстить нельзя. Ничего не понимаю!

— Они хотят остаться в Эр-Фроу. Если нас прогонят, мы не получим остальное оружие, и оно достанется одним делизийцам. Белазир не хочет гневить гедов. Это очень мудро. Ни один главнокомандующий не начнет сражение, которое нельзя выиграть.

Раздраженная Джехан бросилась на траву рядом с Талот. Талот права, но сомнения не проходили. Джехан мрачно смотрела на сестер, метавших триболо.

— Что меня действительно интересует, — понизив голос, продолжала Талот, — так это почему лейтенант сделал… то, что он сделал. Белазир приказывает не провоцировать насилия, а он вынимает нож и сует его себе в рот. Делизийка сидела рядом с ним. Ударь его под локоть, и клинок вошел бы прямо ему в горло, или в мозг…

— Эйрис так не поступила бы, — задумчиво отозвалась Джехан.

Талот перевернулась на живот и посмотрела на Джехан.

— Ты знаешь эту делизийку?