Свет чужого солнца - Нэнси Кресс

Изделие, которое этим тупицам никогда не удалось бы повторить.

— Прости, — сказал Келовар, но раскаяния в его голосе не чувствовалось.

— Уходи, Келовар. Я не буду спать с тобой. Пора с этим покончить.

— Потому что я сломал твою игрушку? Я ведь нечаянно.

— Нет. Не потому.

— Тогда почему, Эйрис? — Он искренне удивился. Обычно ссоры, которые то и дело вспыхивали между ними, гасило влечение. Но сейчас Келовар, видимо, понял, что их отношениям действительно пришел конец.

— Потому, что мы мучаем друг друга.

— Ты меня не мучаешь.

— Но я тебя не хочу.

Келовар вспылил:

— Ты хочешь кого-то другого!

— Нет.

— Я люблю тебя, Эйрис.

Она посмотрела на куски обогревателя и задумалась о человеке, который так мало знал ее, хотя говорил о любви. Келовар следил за ее взглядом; его подбородок дрожал.

— Мы неплохо ладили.

— Мы слишком разные и не подходим друг другу.

— Потому что меня не интересуют игрушки гедов, а тебя не интересует Делизия? — Голос солдата вдруг стал необычно спокойным. — Так, любимая?

Стоит лишь упомянуть о Делизии, ты сразу съеживаешься. Я заметил это еще раньше, за воротами Эр-Фроу. Почему?

Эйрис не ожидала от него такой проницательности. Кажется, они действительно совсем не знают друг друга. Она хотела ответить уклончиво, но Келовар опередил:

— Будь осторожна, солнышко. Иначе заподозрят, что гедам ты предана больше, чем своим согражданам. Это опасно, дорогая.

Эйрис взглянула на него в упор.

— Угрожаешь?

Но солдат смотрел уже без вызова, лицо его обмякло, руки безвольно опустились.

— Нет. Позволь мне остаться, Эйрис. Пожалуйста.

— И не проси!

Отчаяние исказило его лицо. Келовара вдруг охватило лихорадочное возбуждение.

— Ты моя, Эйрис! Уйду я или останусь, все равно ты моя! В один прекрасный день ты поймешь это. Я могу подождать.

— Уходи, Келовар. — Он не сдвинулся с места. — Пожалуйста.

Он ушел.

Эйрис уныло стояла, глядя на свое сломанное творение. Ее вдруг зазнобило. Обняв себя руками, она зябко потерла плечи, но это не помогло.

Ей было холодно. Так холодно не было даже в вельде с Джехан, ни разу с тех пор, как за ней навсегда захлопнулись южные ворота Делизии.

Эмбри. Делизия. «Твои сограждане».

Что произошло бы, покажи она обогреватель одному из сограждан? А если бы она сказала Келовару: «Я сделала это так-то и так-то. Посмотри, как оно работает…» Наверняка, он остался бы равнодушным. Даже в стеклодувных мастерских люди интересовались только привычными методами, традиционными формами.

Она снова увидела красно-синюю спираль, разбитую у реки, осколки, мерцающие в лунном свете. Эйрис опустилась на колени и стала собирать детали обогревателя. Хорошо, что это не стекло, — все части целы. Келовар, в отличие от Джехан, не причинил ее творению непоправимого вреда.

«Сограждане»! Геды в своей проклятой тюрьме раскрепостили ее разум, и бросили, как котенка в воду. И вот теперь она барахтается, не видя, что стремнина несет ее на пороги, а геды наблюдают: выплывет — не выплывет? Но геды не ее сограждане, что бы ни говорил Келовар. Они бесстрастно наблюдают и слушают, только слушают и наблюдают, неспособные испытывать никаких чувств по отношению к людям.

Почему ей так холодно?

Эйрис торопливо принялась восстанавливать свое устройство. Придется приготовить еще порцию кислотной смеси. Келовар почти всю пролил.

Эйрис вытирала пол, когда стены заговорили, да так неожиданно, что она чуть не вскрикнула.

Стены молчали с тех пор, как люди в первый день приложили пальцы к замкам. Даже внешняя Стена никогда не говорила так громко. Голос, напоминавший голос геда, разбудил бы и мертвого: его должны были услышать те, кто находился далеко от дома. И все же он оставался спокойным — жуткий спокойный рокот.

— В Эр-Фроу больше не будет убийств. Люди Кома сами позаботятся об этом. В Эр-Фроу больше не будет убийств, иначе последует изгнание из города, и люди не получат награды.

Эйрис застыла с мокрым полотенцем в руках. Голос повторил:

— В Эр-Фроу больше не будет убийств. Люди Кома сами позаботятся об этом. В Эр-Фроу больше не будет убийств, иначе последует изгнание из города, и люди не получат награды.

Изгнание из города. Изгнание. Для нее это катастрофа!

Эйрис закрыла лицо руками и истерически захохотала. Кажется, этот смех был безумнее, чем в тот раз, когда Джехан решила, что делизийка спятила.

Но Эйрис знала, что пока здорова. Просто все, что с ней происходит, так нелепо, так абсурдно, так невероятно… Изгнание сначала из одного города, а теперь вот из другого. Сначала одни «сограждане» отказали ей в праве жить по-своему, а теперь вот и другие…

Она взяла себя в руки, и смех оборвался.

Стена повторила сообщение в третий раз, и теперь Эйрис услышала в предостережении неопределенность — намеренную неопределенность?

Геды не уточнили, кто именно будет изгнан, если про изойдет еще одно убийство. Только убийца? Или заодно с ним и все его земляки? А может быть, из Эр-Фроу про гонят вообще всех людей?

Эйрис вытерла лужицы и вышла за дверь. Коридор, лестница, нижний зал гудели от разговоров, криков и споров. Всех волновал один вопрос: кто будет изгнан?

И не было двух делизийцев, которые сошлись бы во мнениях.

Эйрис уже преодолела половину лестничного марша, когда в голове у нее всплыла еще одна неясность. После окончания занятий в Доме Обучения геды всегда исчезали. Они уходили через единственный проход в Стене с восточной стороны. Никто, даже караульные и охотники в лесу, ни разу не видели ни одного геда после наступления темноты.

Так как же геды узнали об убийстве?

21

— Где ты был?

— В Доме Обучения, — Дахар стоял перед главнокомандующей навытяжку. Он почти физически ощущал ее раздражение.

— Почему без разрешения?

— До сих пор его не требовалось. Я проверил посты в положенное время.

Обычно я никому не докладывал, как провожу время между проверками.

На мгновение выйдя из образа командующей, пытавшейся держаться строго официально, Белазир рубанула рукой по воздуху. На ее скулах проступили красные пятна.

— Тысяча кридогов, Дахар! Я говорю не о твоем времяпрепровождении! Я говорю о дисциплине! Ты же знал, что делизийцы попытаются отомстить за их треклятого сапожника! Неужели Дом Обучения тебе важнее? И что ты там забыл — игрушки, оружие?

— Нет.

— Какого же черта ты там делал?

— Ничего.

Белазир изучающе посмотрела на лейтенанта. Красные пятна исчезли, и она сразу стала выглядеть старше своих лет. Дахар видел, что главнокомандующая колеблется. Ее снедало любопытство, а надо было что-то решать с наказанием. Так уже бывало, только сейчас он, к своему удивлению, надеялся, что любопытство пересилит. Лейтенанту казалось, что он давно приучил себя хладнокровно ожидать решений командующей.