Убийство в Тамбовском экспрессе - Валентина Андреева

— Не знаю, успели ли они сообщить об этом Олегу. В любом случае, сразу подъехать к ним он не мог. Ему же еще предстояло добраться до столицы. Вот только непонятно, почему Ульяна не сдала находку куда следовало?

— А мне непонятно, почему Ульяна сорвалась с дачи, — проворчала Наташка. — Непростительный поступок. Галина к тому времени совсем разболелась. Может, что-то девицу спугнуло?

— Если бы спугнуло, они любыми путями выбрались бы вместе. Мама дорогая! Да она же направилась к нам! Интересно, почему без тапочек, журнала и моего кувшина, по которому нас и опознала?

— Ириша, ну ты нашла время ее упрекать! Не ближний свет, если Ульяна топала до станции пешком. Простись ты, наконец, со своим кувшином. Даже киллеры смертны, а тут какая-то глиняная фигня.

Мне очень хотелось возразить. Киллеров, в отличие от кувшинов, тоже убивают. Такие же киллеры. Еще Гиппократ заметил: «Vita brevis, агв longa». «Жизнь коротка, искусство вечно», или, если быть точной, — длинно. Правда, он имел в виду искусство врачевания. В том плане, что «век живи, век учись», но все равно жизни не хватит, чтобы его постичь. А Гете внес свои поправки в смысл выражения великого человека. С его благословения оно зазвучало по-новому — жизнь творца коротка, а его творение живет вечно. «Небесная Венера» пятый век сохраняет свое совершенство. Не исключено, что ценой не одной человеческой жизни. Вот уж действительно, красота требует жертв.

Взглянув на стойкий гранат, я решила промолчать. Мысли переключились на другое: воссоединилась ли семья Прутковых? А если воссоединилась, то не по злой ли воле людей, от которых они бегают.

— Ясно, почему Олег, предполагая, что статуэтка у нас, даже не заикнулся о печальной утрате! — заявила я, сбив Наталью с рапорта о ее достойном отношении к многочисленным материальным потерям.

— Воспользоваться моим примером для подражания он не мог, — отрезала подруга. — Да и ситуации с потерями у нас с ним разные. «Венера» наверняка краденая, именно потому свои переживания Прутков не может выставлять напоказ. Вроде как он тут ни при чем. Плел что-то про вещицу знакомой, не решаясь назвать ее по имени-отчеству. Зато убедился, что мы с тобой — люди порядочные, у нас вещь как в Гохране золотого запаса страны. Причем денег за постой многовековой дамы не возьмем и в милицию сообщать не собираемся. Словом, две собаки на сене. Замечательный вариант! Интересно, откуда «Венеру» похитили? Если бы из музея, давно бы уже раструбили об этом по городам и весям.

— А если статуэтка из частной коллекции и собственник не намерен афишировать кражу из боязни лишиться всего остального? Мало ли им нажито непосильным трудом, но за чужой счет. Проще нанять поисковиков-специалистов с замашками уголовников. И еще один момент: Олег мог не знать «Венеру» «в лицо». Допустим, женушка по какой-то причине не посвятила его в свои планы или времени на знакомство с ней у него не имелось. Хорош бы он был, решительно требуя от нас возврата чужой семейной реликвии, которую не мог точно описать.

— Хочу напомнить, мы же с тобой договорились считать, что «Венера» принадлежит Прутковым на законном основании. Я нечаянно сбилась с этой версии, а ты и рада. Желаешь получить титул укрывательницы краденого? Не позволю! Не хочется быть лучшей подругой уголовницы.

Наташка с чувством шлепнула ладонью по столу и повысила голос:

— Да когда же, в конце концов, у этих придурков с телеэкрана запас продовольствия кончится?! Смотри, они теперь яйцами отстреливаются. Бли-ин, я же забыла коробку яиц купить! Ир, это знамение! Пойдем прогуляемся в универсам. Надо выкинуть все из головы и тихо порадоваться Рождеству. Заодно повторим попытку заглянуть в квартиру Олега — вдруг он все-таки там. В плену у какой-то бабы. На худой конец, расспросим соседей, для кого «скорую» и милицию вызывали. А что касается Кэтькиного стоматолога, будем пока считать его явление обознатушками. По аналогии с миражами. Давай хотя бы разберемся с найденными ключами. Какой-никакой, а все-таки шанс от них избавиться, да и твоего Ефимова не мешало бы оправдать.

Я почувствовала неосознанное беспокойство. Такое впечатление, что ускользает нечто ценное, причем Димка никакого отношения к этому ускользающему ценному «нечту» не имеет. Подумала о муже спокойно, без налета ревности, стряхнула наваждение (туманный образ молоденькой медсестры в позе «Небесной Венеры») и посмотрела в окно. Темень непроглядная. С другой стороны, семь вечера — не совсем позднее время для прогулок. На этом и остановилась. Наташка слишком активно интересовалась, куда я убрала чемодан на колесиках, причем так, как будто меня рядышком вообще не было. Балансируя на хромой на одну ногу стремянке, которую успела выволочь с балкона, подруга бесстрашно шуровала на антресолях. Снаружи на ступеньке были только ноги и то место, откуда они растут. Ее отрешенное ворчание свидетельствовало, что многим лежащим внутри вещам положено красоваться на помойке. Я позволила себе замечание: она сама всей верхней половиной тела тоже расположилась на антресолях, но мне же не приходит в голову послать ее в мусорный контейнер. К тому же после того как я три года назад свалилась со стремянки, антресоли — зона релаксации и отдыха исключительно Дмитрия Николаевича. У него там инструменты, запчасти к машине и искусственная елка, которая лет пять ждет своего звездного часа. Время от времени муж заглядывает туда и буквально балдеет от своей хозяйственности. При этом, несмотря на время года, каждый раз предлагает достать елку. Вот пусть подруга ему и выдает свои замечания.

Переворошив изрядное количество, на ее взгляд, ненужностей, озадаченная Наташка спустилась на одну ступеньку, раздумывая, где еще можно пристроить никому ненужный чемодан. Причем так, чтобы он не лез на глаза, выпячивая себя на передний план.

— У Алены, — уверенно пояснила я и запоздало прикусила язык. Лучше бы смолчала. Удобный чемодан на колесиках давно и вполне обоснованно перекочевал к дочери, поскольку они с Дмитрием II в постоянных разъездах. — Ты опустись на грешную землю-то, не приведи, Господи, навернешься, — отводя глаза в сторону, проявила я искреннюю заботу о подруге. — А будешь воспитывать Димку, не забудь посоветовать ему иногда протирать на антресолях пыль. Не в ближайшее время, сейчас ты ее уже протерла. Учитывая, что ты все делаешь на совесть…

Наташка открыла рот, но высказаться не смогла. Ее решимость свести со мной счеты поколебала стремянку. Я же говорила, она хромая, когда-то с одной стремя-ночной ноги слетел и потерялся резиновый «башмак».

Но если не поддаваться небольшому крену, вполне можно устоять, просто надо немного попривыкнуть. Наташке не хватило времени.

Сама удивляюсь, как мы с ней не осуществили самовольную перепланировку нашей квартиры, объединив ее с соседней. Все-таки есть у нас честные строители, умеющие делать по-настоящему капитальные стены. Правда, в какой-то момент мне показалось, что пролом закрыт мной, и я даже робко попросила испуганную Наташку меня достать, но тут начались звонки в дверь и по телефону, активизировавшие мою сознательность в другом направлении: как объяснить соседям причину невероятного грохота. Наташка категорически отказалась быть «рыжей», уверяя, что ее весовая категория не соответствует уровню произведенного шума. И не надо ее порочить, она не слон. На днях взвешивалась.

Не менее получаса мы принимали соболезнования душевных соседей по поводу случайного падения с антресолей ящика с инструментами, затем искали кошку, не выдержавшую очередного испытания и забившуюся, как выяснилось, под кровать, куда просто физически невозможно проникнуть. Все попытки вразумить Плюшку и заставить выползти обратно потерпели крах. Отчаянно мяукая, она скребла когтями то по ковру, то по деревянной основе кровати. Пара лет таких усилий, и появится шанс сделать подкоп, но ждать этого не стоило. Пришлось разбирать кой-ко-место до каркаса. С этим справились быстро. Труднее было уговорить Плюшку покинуть ловушку. И тут Наталью осенило — сама судьба удерживает нас от опрометчивого похода за приключениями. В первую очередь отсутствием на антресолях чемодана, крайне необходимого для изображения нежданно нагрянувших на побывку к Прутковым родственников. Я тут же вспомнила свою недавнюю неосознанную тревогу и обрадовалась возможности не вылезать из дома.

Радость продлилась не долго. У Наташки появился зуд в правой пятке, она объяснила сию неприятность условным рефлексом на необходимость выгула собаки. И это при том, что выгул Деньки — святая обязанность Бориса. Мало того, он прихватил псину с собой на строительство бани, о чем я и напомнила. Наташка в долгу не осталась, заявив о полной беспристрастности своего условного рефлекса. Она-то тут при чем — сработал обыкновенный биотаймер. В результате, несмотря на мое активное сопротивление, мы все-таки вышли на улицу, держась курса на универсам и споря по поводу процентного содержания холестерина в яйцах. Вот только, не сговариваясь, отправились туда ну о-очень кружным путем. Дискуссия продолжилась у дома Олега, где к нам присоединилось несколько заинтересованных слушателей разного возраста. Там мы и застряли, загородив собой вход в подъезд. Никто из жильцов не торопился открывать закодированную дверь.