Картины из истории народа чешского. Том 2 - Владислав Ванчура

— Герцогиня, — молвил Пршемысл, — останьтесь пока в Вене. Несчастье призывает меня в Чехию. Я тороплюсь. Не хочу, чтобы вас встретила горестная весть.

Затем Пршемысл говорил о болезни короля Вацлава. Закончив, стал беседовать с прелатами о том, каковы намерения святого отца. Расспрашивал их о краях, где течет река Ваг, под конец расхвалил сердце Маргариты. Он немного рассеян — смотрит в глаза герцогини, а мысли его улетают в далекие пределы, и это видно всем.

КЛЯТВА

Когда Пршемысл приближался к Пражскому граду, выбегали к дороге мужчины, женщины и дети, стар и млад — встречать короля; и кланялись ему, кричали приветствия, а король в ответ кивал головой. Но он не велел звонить в колокола, не велел бить в барабаны. Он спешился перед воротами, пересек двор и без свиты, один, преклонил колени перед гробом.

— Царь небес и ты, сладчайшая Дева, чей цвет — голубизна! Владыка рая и Святой Дух, и мудрость, вложившие в десницу королей меч, а в другую руку яблоко державы! Постигаю значение, сокрытое в этом, и клянусь крепко держать меч и крепко держать землю, как сжатая ладонь держит яблоко. Постигаю, что одного нет без другого, и познал уже, что война — служанка мира, познал, что отдаленные и грядущие битвы начинаются уже теперь.

Принеся эту клятву у ног мертвого короля, оплакал Пршемысл людские несчастья, ибо кончина отца наполнила душу его безмерной скорбью.

Когда завершились траурные обряды, собрались дворяне, сторонники Пршемысда, и выслали от себя рыцаря Яроша говорить с королем от их имени. Испросил этот рыцарь аудиенцию и вошел к королю, уверенный, что Пршемысл обнимет его, и передаст в его руки часть своей власти, и уделит ему селенья и земли, которые до того держали любимчики Вацлава. И рассказал Ярош о хитрости, содеянной им и его сотоварищем, в Почаплях, и лицо его покрылось румянцем счастья.

— Горе вам, — ответил король. — Горе вам, предатели, что так легко говорите о неблаговидных делах! Не нравится мне ваш поступок! Дурное содеяли вы и напрасно ждете награды.

Три вещи поддерживают власть: первая — меч войны, вторая — крепкая узда правления, третья же — земля и богатство. Говорю вам: как селянин и добрый хозяин не отдает землю слугам, но стремится держать ее в целости, дабы была она под единым началом, так и король. Мое королевство — владение, которое я буду держать в своих руках, и умножу его, и подкреплю мечом, ибо так повелевает Господь.

Дав такую отповедь Ярошу, велел король созвать суд и через этот суд вернул под королевскую руку все земли, которые Вацлав роздал фаворитам.

Когда эти дворяне вернули ему отчужденное имущество, они были отпущены без позора и преследований.

БЕСЕДА

У пылающего очага сидел король с сестрой отца своего Анежкой и говорил ей:

— Сестра короля, все почитают твою мудрость, ответь же мне и открой, что означает такой сон: в воздухе круяшт орел. Могучие крылья несут его, клюв его крепок и славно изогнут, сильны его когти. Под летящим орлом простирается широкий, вольный край, но есть там два черных леска. Кружит над ними орел, и голова его бдительно управляет сердцем. Хочет он взлететь еще выше, но разум подсказывает ему, что в этих двух лесках укрылся враг.

— Ах, — ответила Анежка, — нет ничего выше святости! Оставь подобные мысли и будь смиренен!

С этими словами положила Анежка ладонь на локоть племянника. Стоял ясный день, веселые крики возчиков и отдаленные звуки города долетали в монастырскую келью. И королевская сестра, смолоду посвятившая себя Богу, та, чьим градом была молитва, а славою — праведность, почувствовала в эту минуту прикосновение другой жизни. Подумалось ей, что Бог, сотворивший сердце Пршемысла и его искрящуюся мысль, назначил королю иной удел, чем монахам. И, обняв его голову, сказала она:

— Друг мой, я знаю, о чем твой сон. Знаю — в твоих словах кроется иной смысл. Я знаю, о чем ты думаешь. Эти два леска суть две враждебные страны. Одна — Бавария, вторая — Венгрия. А что означает высота, к которой стремится орел, то, думаю, это: — трон Священной Римской империи. Когда я была маленькой девочкой, и мне не чужды были подобные мечты. Теперь-то я вижу — это пустое, но что такое человеческий разум перед Божьим велением? Тот, кто вложил стремление в твою грудь, быть может, сделает тебя мечом христианства. Шагай же твердо вперед, шагай без сомнений, и да будет щитом тебе твоя вера! Пускай воспевают в песнях христианский дух, и прекрасные баллады пускай славят тебя по всем замкам!

Король поцеловал руку Анежки. Позднее, когда пришло время, собрал он к себе певцов и хороших рассказчиков, которые со времен Вацлава прижились в Пражском граде, и сказал им:

— Маэстро, певцы и сказители, вы славитесь искусством слагать прекрасные стихи, и в обычае у вас прославлять государей. С великим рвением и искусством повествуете вы то об одном, то о другом властителе, словно каждый из них — некий Александр. Ваши песни развлекательны и приятны на слух, но я слышал сестру короля Вацлава, женщину святой жизни, и она хорошо сказала: нет порядка, кроме христианского, нет доблести, кроме той, с какою мы воюем в защиту Святой Церкви и святой веры нашей. Но смотрите, что сталось: земля, по которой ходила Дева Мария, захвачена сарацинами. Язычники куманы засели в развилке венгерских рек, в полунощных странах живут народы диких нравов, с востока к нам, из всех отверстий ада, валят татары. Цвет христианства плачет и стонет под ударами безбожников. Он будет раздавлен. Ввергнут в несчастье.

Тогда один из певцов сказал:

— В мизинце у королей больше разума, чем может постигнуть простой человек. К чему ты клонишь, государь? О чем нам петь?

Король ответил:

— Есть речь монахов и священников в святых местах и собраниях; и есть речь, и пенье, и повествования певцов, которые поют под звуки лютни. Говорю вам — первая речь исполнена благочестия, вторая же красоты — но которая из них более угодна Богу? Которая из них полезнее для человека?

— Король, — отозвался Угтьрих из Эшенбаха[3], — лучше бы мне лишиться левой руки, чем слышать то, что ты сказал! Лучше мне лишиться памяти и говорить как бы во сне, ибо я понял: не нравится тебе моя песнь! Тут он глубоко вздохнул и начал декламировать:

В мире не найдете никого,кроме одного добродетельного,кто мог бы сравниться с Александром;с младых лет лелея эту мысль,он врагов своих немалых не считали на поле брани славу добывал.Силу недругов своих смирил, —ввергнув в горе многих князей;

превыше всех его слава,они же точат зубы на него.Но доблесть его пренебрегает ими:в бранном поле он есть новый Александр,от Соломона — его слава и честь,чистая мысль, великая премудрость…

Пршемысл дал Ульриху двадцать серебряных монет и перстень.

— Если бы ты назвал меня не Александром, а крестоносцем, — промолвил он, — я был бы тебе более обязан.

ПРИТЧА

Однажды вышло наружу, что Бореш из Ризенбурга, тот самый, который преданно стоял за короля Вацлава и нанес Пршемыслу военное поражение у Гневина моста, готовит теперь какие-то заговоры в союзе с Генрихом, маркграфом Мейссенским; тогда созвал Пршемысл большой совет и обратился к нему с такой речью:

— Выслушайте меня, друзья, я расскажу вам притчу, которую прочитал в восточных книгах.

У некоего пастуха было множество стад и обширные земли. Нельзя было ни окинуть взором, ни обойти его владения — если скакать на резвом коне, то от одной их границы до другой пришлось бы потратить много дней. И сказал себе этот пастух: как могу я управлять своей землей? Как могу переводить стада с места бесплодного на зеленые пастбища?

И пришло ему в голову разделить землю и стада на меньшие части. Так он и сделал. Оставил за собой середину земель, а те, что прилегали к границам, отдал своим работникам. Поставил их над ними как бы хозяевами, так что каждый имел право действовать по собственной воле.

Далее повествуется: некое время спустя напала на эту землю шайка разбойников, и пастух стал созывать своих работников, чтобы они защитили границы стрелами, молотами и дубинками. «Пойдем, — говорил он, — соединимся в оДно войско и ударим на грабителей, которые хотят опустошить нашу землю».

Но в то же время подоспел к работникам посланец разбойной шайки и сказал им: «Зачем вы слушаетесь пастуха, разве вы не такие же хозяева, как он сам? Разве не владеете вы землей, или меч ваш не так длинен и остер, разве он плохо рубит? Или страх сидит в вашей груди и вы боитесь?»