Хроники Остунгславии - Александр Токун

не показывать мне документы, — остановил инспектора Петру. — Проходите.

Фазекаш оказался в просто обставленной комнате. На столе, поверхность которого была сплошь усеяна пересекавшимися цветными кругами от различных емкостей, располагались штатив с множеством пробирок, горелка, несколько колб и реторта. В углу темнел массивный ящик с реактивами.

— Я собирался уходить, поэтому попрошу вас сразу перейти к делу, — сухо заметил Бирдян.

— А куда вы уходите, если не секрет? — спросил инспектор.

— К моему товарищу, будем вместе готовиться к занятиям.

— Я не отниму у вас много времени. Вы слышали о крушении дирижабля недалеко от Девы три дня назад?

— Конечно, слышал.

— Когда вы об этом узнали?

— Вчера вечером.

— Кто вам об этом рассказал?

— А какое это имеет значение? — возмутился студент. — Не помню.

— Попытайтесь вспомнить, что происходило в ночь катастрофы. Место ночевки вашей группы находилось как раз недалеко от Девы. Может, вы слышали или заметили что-нибудь необычное в ту ночь?

— Нет, ничего необычного я в ту ночь не заметил, — снисходительно ответил Петру. — Я спал. Что-нибудь еще?

— Это все. Не буду вас больше задерживать, — заключил Имре. — До свидания!

— До свидания! — произнес Бирдян, поворачиваясь спиной к инспектору.

Следы

Когда на следующий день Фазекаш появился в своем кабинете, Трифонеску нетерпеливо поинтересовался у инспектора, как проходит его расследование. Тот вкратце рассказал содержание вчерашних разговоров с ректором университета и шестью студентами.

— Самое интересное, что показания этих шестерых туристов, за исключением некоторых мелочей, полностью повторяют друг друга, — закончил Имре.

— Может, они сговорились? — предположил Константин.

— Нет, я не верю, что они действуют заодно с румынскими повстанцами, — покачал головой Фазекаш. — Я еще могу себе представить, чтобы немец и еврей встали на сторону румынских сепаратистов, но чтобы это сделали венгры!.. Здесь должна быть какая-то простая причина… Может, все дело в снотворном?…

— Снотворном?

— Гольдфарб брал с собой в поход снотворное. Кто-то из студентов мог подмешать его, скажем, в чай и обеспечить себе свободу действий ночью, не вызывая у товарищей каких-либо подозрений.

— Под «свободой действий» вы, видимо, подразумеваете уничтожение немецкого дирижабля лучом смерти? — спросил лейтенант.

— Разумеется.

— Значит, вы считаете, что это Гольдфарб?

— Нет, Гольдфарб — юрист, он едва ли что-нибудь понимает в технике… Но это все умозрительные построения, не имеющие под собой доказательств… Нужно попытаться найти то место ночевки студентов возле Девы. Завтра же туда и поеду, — решил инспектор.

— Но ведь завтра воскресенье, — удивился Трифонеску.

— Я веду это расследование неофициально, так что оно не должно мешать исполнению моих служебных обязанностей, — заметил Имре.

Константин в недоумении вскинул брови.

— Чуска! — позвал Фазекаш.

На пороге вырос вахмистр.

— У вас есть какие-нибудь планы на завтра? — поинтересовался инспектор.

— Ну… — задумчиво протянул Чуска.

— Замечательно! Тогда завтра утром вы едете со мной в Деву, — бодрым голосом сказал Имре. — Вопросы?

Чуска неопределенно пожал плечами.

— Можете идти, — отпустил его Фазекаш.

Когда дверь за вахмистром закрылась, лейтенант засмеялся.

— Бедный Йожеф! За что вы его так?

— Ничего, пусть работает. Он ведь хочет, чтобы его повысили… Да, кстати, как у вас вчера прошел день? Кто-нибудь приходил? — вспомнил вдруг инспектор.

— Нет, румыны не приходили. Приходил один венгр, его якобы оклеветал компаньон.

— Если у вас что-нибудь появится, сообщите мне.

— Конечно, — кивнул Трифонеску.

Погода в воскресенье выдалась отличная. Стоял легкий мороз, небо было затянуто тучами, но снег не шел. Темный автомобиль жандармерии, в котором сидели Чуска и Фазекаш, быстро несся по гладкому шоссе. Через час с четвертью они уже были в Деве. Там машина жандармерии свернула на проселочную дорогу, которая вела в село Козойя. Автомобиль сразу затрясло на присыпанных снегом ухабах. Проселок круто поднимался в гору, двигатель натужно загудел, машина медленно карабкалась вверх по склону, словно большой черный жук. В окнах проплывали дрожавшие стволы деревьев. Когда до вершины горы оставалась лишь сотня метров, сидевший за рулем Чуска настороженно произнес:

— Дальше мы не проедем, слишком много снега.

— Поехали! — упрямо проговорил инспектор.

— Ну, смотрите.

Мотор взвыл, автомобиль, судорожно трясясь, преодолел несколько метров, пока не завяз в снегу. Вахмистр заглушил двигатель.

— А я предупреждал! — с плохо скрываемой досадой сказал Чуска, выходя из машины. Имре последовал его примеру.

Вахмистр задумчиво осмотрел колеса.

— Придется откапывать, — вздохнул он.

Фазекаш хмуро почесал усы, затем разложил на багажнике карту.

— Пожалуй, дальше я пойду пешком, — решил инспектор и, сложив карту, стал подниматься по дороге в гору.

— Куда вы? — крикнул растерянный Чуска.

— Разбирайтесь пока с машиной. Я буду не скоро, — ответил ему Имре.

Добравшись до места, откуда дорога начинала спускаться в село, Фазекаш свернул направо и стал подниматься по сугробам в гору, чтобы сократить путь, оставив деревню в стороне. Вскоре инспектор пожалел об этом: он то и дело спотыкался и проваливался в снег по колено. Тем не менее перевал между двумя покрытыми деревьями вершинами был покорен, и Имре стал осторожно спускаться вниз вдоль кромки леса. Слева в четырехстах метрах показалось несколько дальних домиков Козойи с заснеженными черепичными крышами. Фазекаш замедлил шаг: где-то здесь участвовавшие в лыжном походе студенты останавливались на ночевку.

Через полчаса поисков удача улыбнулась инспектору. Он заметил две большие многоугольные площадки, покрытые тонким слоем снега; там должны были стоять палатки. Рядом сходилось и расходилось множество следов лыжных ботинок, в одном месте они скапливались в форме неровного полумесяца; вероятно, там туристы готовили себе ужин и завтрак. Имре попробовал снять носком сапога верхний слой снега, которым присыпало это скопление следов, и обнаружил две обгоревшие спички. Воодушевленный этой находкой, Фазекаш стал искать лыжню. Действительно, со стороны села к месту ночевки подходила, разделяясь на несколько колеи, припорошенная снегом лыжня, и такая же, принимая в себя несколько прямых «притоков», уходила от левой палатки на запад. Инспектор обошел вокруг место ночевки в надежде найти третью лыжню, по которой ночью должен был уйти студент с лучом смерти, но поиски не увенчались успехом. Когда Имре уже собирался уходить, ему показались подозрительными разбросанные на опушке леса ветки. Фазекаш подошел ближе и, подняв их, усмехнулся: третья лыжня, оставленная преступником, уходила по краю леса на север. Инспектор направился вдоль лыжни в лес.

Лыжня то петляла между деревьями, то ломаной линией поднималась по склонам вверх, то прямо прорезала снежную гладь на спусках. В некоторых местах след лыж раздваивался, намекая на обратный путь лыжника. После четырех километров ходьбы по глубокому снегу Имре сильно устал. Фазекаш уже несколько раз доставал карту, чтобы понять, где он находится, но так и не разобрался. Компаса с собой инспектор не взял. Но