Хроники Остунгславии - Александр Токун

рассеянно осматривал комнату, думая, о чем бы еще спросить студента, пока внимание Имре не привлек пузырек со снотворным, стоявший на прикроватной тумбочке.

— Вы часто принимаете снотворное? — спросил Фазекаш.

— Постоянно. Обычно по ночам меня мучает бессонница.

— А в походе вы тоже принимали снотворное?

— Нет. Во время похода я хорошо спал, то ли потому что сильно уставал, то ли потому что не думал об учебе. Так что снотворное в походе мне ни разу не понадобилось.

— Значит, вы брали его с собой?

— Да.

— Ну что ж, у меня к вам больше вопросов нет, — заключил Имре. — До свидания!

— До свидания! — попрощался с инспектором Гольдфарб.

Геолог Сеп

Студент-геолог Иштван Сеп жил в небольшом доме в пятнадцати минутах ходьбы от университетского городка. Фазекаш пересек маленький заснеженный палисадник и постучал в дверь. На пороге появилась красивая темноволосая девушка двадцати трех лет.

— Здравствуйте! Инспектор Фазекаш.

— Добрый день! — ответила незнакомка.

— Мне нужен ваш брат.

— Брат?! — удивилась девушка.

— Иштван Сеп, — пояснил Имре.

Незнакомка звонко рассмеялась, затем весело произнесла:

— Я его мачеха.

— Мачеха? — не смог сдержать улыбки Фазекаш.

— Заходите.

Инспектор проследовал за хозяйкой через узкую прихожую в гостиную.

— Иштван, к тебе пришли, — сообщила девушка своему пасынку, входя в комнату, после чего сказала Имре: — Не буду вам мешать.

Просторная гостиная выглядела по-семейному уютно и в то же время величественно, как и подобало комнате профессора. К большому бежевому дивану примыкал покрытый скатертью стол, в углу пристроился круглый журнальный столик с живописной стопкой газет, у одной стены возвышался стеклянный сервант из темного дерева, у другой — такого же цвета огромный книжный шкаф, в котором промежутки между пухлыми томами были заставлены разноцветными минералами.

Внешность Иштвана Сепа полностью оправдывала его фамилию — Красивый. Если бы Аполлон был венгром, он, наверное, выглядел бы так. Статная фигура, широкие плечи, каштановая волна волос, густые брови, карие глаза, прямой нос, смелый изгиб рта — все черты облика студента оставляли неизгладимое впечатление у тех, кто видел его впервые.

— Здравствуйте! Я инспектор Фазекаш, — привычным движением достал Имре удостоверение.

— Здравствуйте! — приветственно поднялся навстречу инспектору Иштван.

— У вас замечательная коллекция! — кивнул Фазекаш на отсвечивавшие холодным блеском минералы в шкафу. — Вы сами нашли все эти минералы?

— Все, кроме двух или трех особенно редких. Минералы — это моя страсть! Чтобы собрать эту коллекцию, я облазил все Карпаты.

— А туризм тоже ваша страсть?

— Нет, в походы я хожу не так уж часто, где-то два раза в год.

— Я хочу, чтобы вы мне ответили на пару вопросов, касающихся вашего последнего похода.

— Я весь внимание.

— Вы слышали о крушении дирижабля над Девой три дня назад?

— Да, мне отец рассказал.

— Накануне катастрофы ваша группа остановилась на ночевку в окрестностях Девы. Может, вы что-нибудь видели или слышали в ту ночь?

— Нет, в тот день мы много прошли, сильно устали и сразу после ужина отправились спать. По крайней мере, я спал как убитый.

— Ясно, — с плохо скрываемой досадой проговорил Фазекаш, озадаченный однообразием показаний студентов. Имре больше нечего было спросить. Он стал прощаться. Сеп вежливо проводил инспектора до двери.

Математик Карча

Студент математического факультета Василе Карча жил в старом двухэтажном доме недалеко от центра города. Фазекаш поднялся по скрипучей деревянной лестнице наверх и постучал в квартиру. Дверь открыла пятидесятилетняя женщина с заколотыми в узел волосами. Она вопросительно посмотрела на инспектора неподвижным взглядом серых, как будто потухших глаз.

— Здравствуйте! Инспектор Фазекаш.

— Добрый день!

— Мне нужен ваш сын Василе Карча.

— Что он натворил? — испуганно сказала мать.

— Ничего. Мне нужно задать ему несколько вопросов, — объяснил Имре.

— Проходите.

Комната, в которую женщина привела инспектора, не отличалась богатством интерьера. Узкая кровать в углу, простой письменный стол, заваленный книгами и тетрадями, два старых венских стула, покосившийся платяной шкаф, оклеенные пожелтевшими бумажными обоями стены — все указывало на то, что в квартире поселилась бедность, терпеливо переносимая ее жителями. За столом сидел, согнувшись над нотами, Василе Карча. У него была густая темная шевелюра и продолговатое худое лицо с пробивавшимися усами. Палец студента плавно передвигался по нотному стану. Дойдя до конца страницы, Василе поднял голову.

— Здравствуйте! Инспектор Фазекаш, — вновь повторил Имре.

— Здравствуйте, — отстраненно ответил на приветствие Карча, словно его голова все еще была занята музыкой.

— Что вам больше по душе — математика или музыка? — поинтересовался инспектор.

— Мне нравится и то, и другое, — оживленно произнес студент. — Я не разделяю эти сферы.

— Как же вы их совмещаете? — удивился Фазекаш.

— Я не вижу здесь никакого противоречия. Разве фуги Баха или симфонии Моцарта производили бы такое впечатление, если бы они были созданы не в соответствии с законами математики? Шпенглер, например, и вовсе считает, что математика — это не наука, а искусство. Пожалуй, в этом я с ним солидарен.

— И на чем же вы играете?

— На фортепиано и органе.

— А вы любите ходить в походы?

— Вы, вероятно, намекаете на последний поход? — усмехнулся Василе. — Я пошел туда не подумав. Мне было тяжело, все-таки лыжи — не мое.

— Вы слышали, что во время вашего похода возле Девы потерпел крушение дирижабль?

— Слышал.

— Когда вы об этом узнали?

— Родители рассказали, когда я вернулся домой.

— Во время катастрофы дирижабля вы как раз ночевали в нескольких километрах от Девы. Может, вспомните что-нибудь необычное в ту ночь?

— Нет, ничего.

— Может быть, что-нибудь разбудило вас ночью?

— Нет.

— Тогда…

— Послушайте, инспектор! — раздраженно перебил инспектора Карча. — В тот день я прошел на лыжах двадцать с лишним километров, из последних сил добрался до места ночевки, поэтому сразу после ужина заснул и проспал всю ночь.

— Это все? — вздохнул Имре.

— Все, — развел руками студент.

— Ну что ж, — почесал усы Фазекаш, — спасибо, что уделили мне время.

Он попрощался с Василе и неспешно покинул квартиру.

Химик Бирдян

Когда инспектор вернулся в университетский городок, уже начинало смеркаться. В пропитанном синевой холодном воздухе стали летать крупные снежные хлопья. Темные громады интернатов стремительно обрастали желтыми огнями, лившимися из квадратных окон. Имре присмотрелся: во втором слева окне на третьем этаже интерната № 1 горел свет. Значит, Петру Бирдян был у себя в комнате.

Фазекаш постучал в дверь. На пороге появился подтянутый юноша с длинными, свисавшими до ушей темными волосами, симметрично разделенными на голове прямым пробором, маленьким острым носом и дерзко смотревшими исподлобья черными живыми глазами.

— Добрый вечер! — небрежно проговорил студент.

— Здравствуйте! Инспектор Фазекаш, — Имре начал доставать удостоверение.

— Можете