Если бы солнце никогда не садилось - Ана Хуанг

— Это правда то, чего ты хочешь? — Голос Блейка хриплым эхом отозвался в ее позвоночнике.

Фарра кивнула. Ее мозг коротило от событий этой ночи, и она не могла соображать здраво.

Хорошо.

Она не хотела думать. Она не хотела чувствовать. Она хотела забыть. Она разберется с последствиями сегодняшней ночи завтра, но сейчас ей нужно было то, что мог дать только Блейк.

Забвение.

Блейк и Фарра, не разрывая поцелуя, ввалились в его спальню. Их одежда полетела на пол, их руки блуждали, а рты исследовали друг друга, голодные и отчаянно стремящиеся сбежать от демонов прошлого.

Речь шла не о любви или похоти; речь шла о том, чтобы потерять себя там, где ничто плохое не сможет их коснуться, хотя бы на время.

Блейк ворвался в нее, и крик сорвался с ее губ. Ощущения вспыхнули внутри нее, сжигая все решения, которые ей нужно было принять, и воспоминания, которые она хотела оставить позади, пока не остался один пепел.

— Обещай мне одну вещь, — сказал Блейк. — Обещай, что будешь здесь утром.

Фарра снова притянула его губы к своим и сжалась вокруг него так сильно, что он застонал и возобновил толчки.

Она ничего не ответила на просьбу Блейка.

Фарра не любила давать обещания, которые не могла сдержать.

Глава 24

Солнечный свет. Тепло и мягкость. Цветы апельсина и ваниль.

Представление Блейка о рае — если бы не чертов будильник, визжащий на тумбочке, как монахиня, случайно зашедшая на оргию.

По выходным он заводил будильник на семь утра, на пару часов позже, чем в будни, потому что раннее утро было самым продуктивным временем дня. Блейк обожал переделывать все дела до того, как остальные сползут с кроватей. Меньше отвлекающих факторов, больше концентрации, хотя сегодня он с радостью провалялся бы в постели весь день.

Вчерашний день вымотал его сильнее, чем пятичасовая тренировка под дождем в те времена, когда он играл в футбол. Обнаженные эмоции — та еще сука; они сбивают с ног быстрее и жестче, чем любой трехсотфунтовый лайнмен.

Блейк приоткрыл один глаз и с силой хлопнул ладонью по кнопке выключения будильника.

Наконец-то. Тишина.

Он внутренне напрягся, прежде чем повернуть голову. Подушка рядом с ним была пуста.

Он ожидал этого, учитывая, что Фарра так и не ответила, когда он просил ее остаться до утра. И все же в животе закипело разочарование. Блейк уже готов был разразиться проклятием, за которое мать заставила бы его вымыть рот с мылом, когда дверь спальни скрипнула, и Фарра вошла на цыпочках, держа в руках две чашки ароматного кофе.

Обещай мне, что будешь здесь утром.

И вот она здесь, словно видение прямо из его снов, с растрепанными после секса волосами и в одной из его белых рубашек, едва прикрывающей бедра.

У Блейка все перевернулось внутри. Прежнее разочарование отступило перед желанием прижать ее к груди и никогда не отпускать.

— Ты проснулся. — Фарра протянула ему кофе, который он принял с благодарным кивком.

— Ты здесь.

Она повела плечом, выглядя почти такой же удивленной, как и он.

— Я подумала, что нам нужно о кое-чем поговорить.

— Это еще мягко сказано, — сухо заметил Блейк. Он сделал глоток своего утреннего эликсира — крепкого, черного, без сливок и сахара, именно такого, как он любил, — и поставил чашку на тумбочку. — Давай поговорим.

Их вчерашний разговор закончился вопросительным знаком. Блейк полагал — и надеялся, — что присутствие Фарры этим утром означает ее готовность дать им еще один шанс, несмотря на то, как сильно он облажался в первый раз.

Конечно, Блейк рассказал ей не всю правду. Она не знала, как именно у Клео случился выкидыш, или каким эгоистом он себя чувствовал, снова втираясь в ее жизнь, когда она заслуживала кого-то гораздо лучшего, чем он. Но она знала все части истории, которые касались ее самой, и Блейк готов был на что угодно, лишь бы защитить ее от самой темной стороны своей личности.

— Буду честной. — Фарра вцепилась в кружку, словно та была ее щитом и спасением. — Я верю, что твой поступок был ошибкой — что ты не хотел причинить мне боль, — но ты ее причинил. И я чертовски в ярости от того, что ты лгал мне о такой серьезной вещи, как беременность бывшей. — Она сглотнула. — Мне также очень, очень жаль из-за того, что случилось с твоим ребенком, и я ценю, что ты рассказал мне правду вчера, но я не могу лгать и говорить, что снова тебе доверяю.

Сердце Блейка сжалось в груди.

— В то же время… — она сдула выбившуюся прядь волос с глаз, на ее прекрасном лице застыла нерешительность. — Мне надоело жить прошлым, и что-то внутри меня не может тебя отпустить, как бы сильно я ни старалась.

Сердце отпустило.

Что-то внутри меня не может тебя отпустить, как бы сильно я ни старалась. Что ж, провались он на этом месте.

— Итак. — Фарра изучала его, ее взгляд был непроницаем. — Похоже, у нас дилемма.

— А у меня есть решение. — Блейк отбросил одеяло и стер расстояние между ними длинными, уверенными шагами.

Да, он был голым. Нет, его это не волновало.

Блейку была чужда ложная скромность. Он знал, что мог бы составить достойную конкуренцию Давиду Микеланджело. Черт, он был лучше Давида, потому что у Давида член был маловат. У Блейка же он был каким угодно, только не маленьким.

У Фарры перехватило дыхание.

— Какое решение?

— Мы будем проживать один день за другим. Узнаем друг друга заново. Снова станем друзьями. — Блейк забрал кружку из дрожащей руки Фарры и поставил ее на тумбочку рядом со своей. Он провел большим пальцем по ее щеке, и она прикрыла глаза. — Нам не обязательно ходить на свидания или делать то, чего ты не хочешь. Но если ты захочешь секса, я заставлю тебя кончить так сильно, что ты белый свет позабудешь. Если тебе захочется с кем-то поговорить после дерьмового дня, я буду твоим слушателем. Если ты захочешь, чтобы кто-то приготовил тебе вкусный ужин… ну, повар из меня не очень, зато я мастер по заказу доставки. — Он улыбнулся, когда Фарра выдавила смешок. — Суть в том, что я буду для тебя кем угодно. Другом с полным пакетом преимуществ, если можно