Подручный смерти - Наталья Солнцева

– Неужто? – поднял брови Вольский. Он был все в том же оливковом свитере, небритый, под глазами мешки.

– Плохо выглядите, дружище. Бессонная ночь?

– Почти. С утра топтался на пустыре, осматривал место происшествия вместе с криминалистами. Там трава, следов никаких.

– Глухарь? – усмехнулся Чемагин.

– Не совсем. Есть кое-какие соображения. – Он подул на пенку и попробовал пиво. – Разводят, шельмы! Воду добавляют. И чебуреки сегодня пережарены. Пришлось сосисок взять.

– Погибшая работала здесь официанткой. Понятно, что сотрудники кафе переживают. Вот чебуреки и подгорели.

– Все только об этом и говорят.

Детектив хмуро жевал, бросая по сторонам напряженные взгляды. Словно искал кого-то.

– Вижу, вы не в духе. Что так? Следствие туго идет?

– Не то слово…

Он ел сосиски с горчицей, а Чемагин молча ждал, что последует за этим. Чего ради детектив сел за его столик? Наверняка будет что-нибудь выпытывать. Их как будто тянет друг к другу.

– Вы проходите лечение у доктора Бортникова? – забросил удочку Вольский.

– Я специально приехал, чтобы получить у него консультацию. Доктор – большой оригинал. Я решил испробовать его суперметод.

– В чем же он заключается?

– Это фикция! Бортников строит из себя великого целителя. Этакое светило шаманских наук! Засыпает больных глупыми вопросами, прикрывая свое невежество. Лично мне его приемчики не помогают. Скорее, наоборот. В прошлый раз мы встретились тут в кафе, поговорили, а потом у меня случился приступ. Я упал прямо посреди зала. Хорошо, что доктор не успел далеко уйти. Его позвали, чтобы он привел меня в чувство. Только все его усилия были до лампочки! Пока я сам не оклемался, он ничего не мог сделать. Плут высшей марки, вот он кто!

– Вообще-то пациенты его хвалят.

– А что им остается? Доктор дает им надежду, они хватаются за соломинку. Я не исключение. Правда, соломинка не спасает. Мне даже хуже стало!

Вольский деликатно обходил вопрос о диагнозе собеседника, а тот помалкивал.

– Значит, Бортников бывает в этом кафе? Он знаком с погибшей?

– Выходит, так.

– Темная лошадка этот доктор…

– Опасный тип, – кивнул Чемагин. – Такой может что угодно выкинуть. У него бесы скачут в глазах.

– Вы заметили?

Детектив покончил с сосисками и медленно допивал пиво. Чемагин жаловался на доктора, который обманул его ожидания. Болезнь обострилась, он чувствовал себя отвратительно, потерял сон и с каждым днем раздражался все сильнее.

– Черт бы побрал этого Бортникова! Я отвалил ему кучу бабла, а он дурью мается! Болтает про мои грехи! Исповедник хренов…

Чемагин не понимал, что он до сих пор тут делает. Торчит в затрапезной Грибовке, тратит время впустую, занимается чепухой. Ему давно пора уезжать, а он все медлит, продолжает жить в деревянной халупе, таскаться по дешевым забегаловкам, питаться всухомятку. Походы на пустырь стали для него своеобразным испытанием. Он как будто вступал в схватку с незримым преследователем, вызывал на поединок. Но тот – неуловим…

«Что привело меня сюда и теперь держит здесь? – гадал Чемагин. – Словно я должен завершить некое важное дело, довести некий замысел до логического конца. Знать бы, в чем суть этого замысла?»

– Бортников может быть убийцей? – спросил детектив.

– Вы меня спрашиваете?

– Не только. Мне интересно мнение людей, которые общались с доктором.

– Я не специалист по раскрытию преступлений.

– По-моему, вы разбираетесь в людях. Вы видели Бортникова в непринужденной обстановке. Просто скажите, он способен на убийство?

– При определенных обстоятельствах… думаю, да. Он врач, а все врачи имеют дело с телом человека, со смертью.

– Лечить и «мочить» две стороны одной медали? – сострил Вольский.

– Черный у вас юмор.

– Если смотреть в корень, от рук невежественных эскулапов погибает куда больше людей, чем от всех преступников вместе взятых. Это скрытые убийства, за которые не существует наказания. Разве что там!

Детектив поднял указательный палец к потолку. Чемагин проследил за его жестом и усмехнулся.

– Врачебная карма?

– Вроде того…

– Значит, вы подозреваете Бортникова?

– С ним работает медсестра, – ушел от ответа Вольский. – Мариша, кажется. Что вы о ней скажете?

– Влюблена в доктора по уши!

– Ревность порой обретает патологическую форму. Классический мотив для убийства…

Слепцов испугался. Он чувствовал, эти двое что-то знают. Они не случайно подобрали его на шоссе и привезли в Грибовку. Они… следили за ним!

– Мне плохо, – простонал он, откидываясь на спинку стула. – У меня температура подпрыгнула. Я болен… Уходите!.. Оставьте меня в покое…

– Ваша болезнь связана с самолетом, который разбился в 1949 году, – наседал Ренат. – Вы умрете, если не вспомните, что тогда произошло!

Слова о смерти вырвались у него непроизвольно, он не собирался пугать археолога. Тому и так не сладко.

– Вы с ума сошли…

– В сорок девятом году вы были летчиком, Михаил. Вы прилетели в маленький городок Туран. Привезли большую сумму денег, вероятно, зарплату для рабочих. А что потом?

– Я… не выношу самолетов!.. Я уже говорил!

– Теперь вы археолог. Турано-уюкская котловина, где ведутся раскопки, не без причины привлекла ваше внимание. Вы стремились только туда!

– Допустим, это правда, – перестал сопротивляться Слепцов. Он хотел понять, что известно этим двоим, зачем они пришли. – Тува мало изучена, ее земля хранит множество тайн. Она лежит на отшибе мировой истории…

– Вам не удастся увести нас в сторону.

– В сорок девятом году я еще не родился на свет! Как я могу помнить какую-то аварию, самолет, деньги?

Ренат пытался проникнуть в его сумбурные, хаотичные мысли, выловить хоть что-нибудь существенное.

– Держу пари, вы искали тот самолет! – выпалил он. – Вернее, его останки. Я бы на вашем месте искал.

Слепцов смотрел на него как на безумца. Он подумал, что опять бредит, и эти люди явились к нему в бреду. Все, что они говорят, тоже бред. Нет никаких гостей, никакого торта… Он в беспамятстве! Ему кажется, что он слышит голоса, видит мужчину и женщину. А на самом деле их нет! Раз так, какой смысл отпираться? Зачем лгать, выкручиваться? Он устал от постоянной лжи, притворства, от жизни на грани срыва.

– Вы искали самолет, – утвердительно кивнула Лариса. – Признайтесь. Вы его нашли? Он упал где-то в горах…

– В расселине, – вырвалось у Слепцова. – В глухом месте, в самом низу. Вероятно, его искали, но не нашли, а теперь… и подавно не найдут. Грунт осыпался, шли дожди, падал снег. Все покрылось слоем камней и почвы, заросло кустарником. Летчик… сидит в кабине… Я видел кости скелета и череп…

– Это ваши кости!

– Мои?.. Вы сказали – мои? – побледнел он. Кровь отхлынула от его лица, челюсть отвисла.

– Что вы почувствовали, когда увидели скелет?

– У меня будто что-то взорвалось внутри…

Глава 41

Бортников провожал Маришу домой. Сегодня они раньше закончили прием и вышли из поликлиники засветло.

– Может, поужинаем вместе? – предложил он. – Чертова работа! За женщиной поухаживать некогда. Еще эти убийства…

– Теперь следователь будет донимать сотрудников кафетерия, – обронила девушка. – Искать врагов погибшей официантки.

– Они упорно не хотят объединять все три случая в одно производство. А придется.

Мариша искоса поглядывала на доктора, и ее сердце замирало от страха и страсти. Оказывается, такое бывает. Она обожала его и побаивалась. Какой у него красивый профиль, спортивная фигура, горделивая осанка! Самая простая одежда смотрится на нем стильно и элегантно.

Он повернулся и обнял девушку за талию.

– Знаешь, что мне не нравится? Я вспомнил эту Галину… Я иногда перекусывал в кафе, где она работала. Не часто…

– Последний раз вы там были, когда Чемагин упал в обморок?

Бортников уныло кивнул. В аллее, по которой они шли, висел туман. Мариша поежилась и накинула на голову капюшон. Ее пробирал озноб не столько от холода, сколько от слов доктора.

– Видишь ли… Галина консультировалась у меня по поводу суставов. В детстве она перенесла ревматизм, но вроде бы вылечилась. А в прошлом году суставы опять начали побаливать. Я дал ей несколько рекомендаций…

– Официально? – встревожилась Мариша. – Это где-нибудь отмечено? Вы делали записи в ее карточке?

– Нет, нет…

– У вас половина Грибовки консультируется, – заметила она, понимая причину его беспокойства. – И что с того?

– Все убитые женщины так или иначе связаны со мной.

Мариша вспомнила о шарфе, который она потеряла на пустыре. Доктор был там с ней, он знал, где она могла обронить шарф. Ему ничего не стоило вернуться в заросли, отыскать шарф и…

Ей на ум пришел момент, когда она сама испугалась за свою жизнь. Бортников хотел поправить шарф на ее шее? Или… затянуть петлю? Ему помешал крик чупакабры…