Сердцеедка - Маделин Уикхем

Поначалу это ее не очень огорчало. Филиппа даже радовалась, что у нее появилась ответственная задача: помогать мужу в трудное время.

«В горе и в радости, в богатстве и в бедности, – шептала она себе под нос по десять раз на дню. – Любить и беречь».

Вот только Ламберт что-то не стремился любить ее и беречь. Похоже, он вообще видеть ее не мог.

Филиппа изучала журнальные статьи на тему взаимоотношений в семье, пролистала несколько книг в библиотеке и попыталась воплотить в жизнь некоторые из почерпнутых оттуда советов. Она готовила новые, необычные блюда, предложила Ламберту вместе найти новое хобби, проникновенно спрашивала, не хочет ли он обсудить свои проблемы, пробовала склонить его к сексу. На все попытки ответом были недовольно нахмуренные брови.

Поговорить Филиппе было не с кем. Девушки на работе весьма свободно болтали о мужьях и бойфрендах, но Филиппа в этих разговорах обычно не участвовала. С одной стороны, природная скромность не позволяла ей обсуждать за чашкой кофе подробности интимной жизни, с другой – если честно, это и была истинная причина – Ламберт настолько отличался от других мужей, что Филиппа стыдилась о нем рассказывать. Все сотрудницы, насколько можно судить, были замужем за веселыми, жизнерадостными ребятами, которые любили футбол, выпивку и секс, приходили с женами на корпоративные вечеринки и, едва познакомившись друг с другом, тут же находили общие темы. Ламберт не увлекался футболом и не ходил в паб. Секс ему иногда нравился, а иногда вызывал, чуть ли не отвращение. На корпоративных мероприятиях он всегда сидел в сторонке, курил сигару и скучал. Позже, в машине, он передразнивал речь ее коллег, и Филиппа с грустью отказалась от давно взлелеянного плана пригласить несколько симпатичных супружеских пар к себе домой.

Со дня злосчастной партии в гольф Ламберт с Филиппой ни разу не были в «Кленах». Когда она предлагала навестить отца, Ламберт, насупившись, отвечал, что ему недосуг. Филиппа могла бы поехать и без него, но боялась показать, что у них в семье неладно. Так она и сидела с Ламбертом у телевизора вечер за вечером и читала романы. У всех знакомых семейных пар находилось куда поехать на выходные, только им было нечем заняться. Утром вставали, Ламберт уходил к себе в кабинет и читал там газету, потом наступало время ланча, потом Филиппа отправлялась по магазинам. С каждым днем ее все больше мучило одиночество.

И вдруг, без всякого предупреждения, ей позвонила Флер.

– Филиппа, я в пятницу приеду в Лондон, на панихиду. Как насчет совместного ланча?

– Ланча? Ах, боже мой! – Филиппа разрумянилась, сердце колотилось в груди, как будто ее пригласили на свидание. – Буду очень рада!

– Я знаю, что вы заняты на работе, – продолжала Флер, – а не то предложила бы встретиться пораньше и пройтись по магазинчикам.

– Я отпрошусь, – неожиданно для самой себя выпалила Филиппа. – У меня скопилось много отгулов.

– Везет! Так, может, встретите меня на вокзале? Я сообщу, каким поездом поеду. Прямо оттуда и отправимся по городу.

Филиппа повесила трубку, чувствуя себя почти невесомой от восторга. Флер хочет с ней подружиться! Перед глазами мгновенно возникла картина: они обе дружно хохочут, заказывая еду в дорогом ресторане, а в магазине подначивают друг друга примерить самые экзотические наряды. После договариваются о следующей встрече…

Филиппа в волнении обхватила себя руками. Флер – ее подруга!

– В пятницу я иду на ланч с Флер! – крикнула она Ламберту, стараясь выдерживать небрежный тон. – Она приедет в Лондон.

– С чем ее и поздравляю.

– Собирается на панихиду. – Филиппа продолжала радостно сыпать словами. – Интересно, по ком? Какой-нибудь родственник, наверное. Или знакомый. Представляю, как шикарно она будет выглядеть. А мне что надеть? Может, купить что-нибудь новенькое?

Голос Филиппы все журчал, а Ламберт думал о другом. Перед ним лежало очередное суровое письмо из банка с требованием предоставить надежные гарантии, что он возместит свой весьма существенный перерасход. Необходимо срочно раздобыть деньги! Значит, нужно опять съездить а «Клены» и пробраться в кабинет Ричарда. Рискованное дело. Особенно если учесть, что отношения с Ричардом сейчас натянутые. Ламберт свел вместе брови. Старый дурак вызвал его к себе и отчитал за то, что он обидел Флер. Отчитал!.. А что Флер испортила им всю игру, что она вообще не умеет вести себя на поле для гольфа – это, значит, ничего? Да ведь Ричарда не прошибешь. Флер его околдовала, факт. Остается вы ждать, пока дурь у Ричарда пройдет, а до тех пор в «Клены» не соваться.

– Мне нужны шорты, – объявила в соседней комнате Филиппа, словно воображала, будто он все еще слушает. – Для уик-эндов. Дизайнерские, конечно, однако не слишком роскошные…

Беда в том, что у него нет возможности дожидаться, пока Ричард перебесится. Деньги нужны немедленно! Ламберт хлебнул пива из тяжелой серебряной кружки, что стояла на письменном столе, и снова перечитал письмо. Пятьдесят тысяч наверняка заткнут пасть банку. Денежки ждут в «Кленах». Если бы знать наверняка, что его там не застукают… Явилось непрошеное воспоминание: он перебирает папки в шкафу у Ричарда, и тут за спиной раздается голос Флер. Ламберта прошиб холодный пот. Конечно, она ни о чем не догадалась, откуда ей? А вот окажись на ее месте Ричард…

Вдруг в его сознание пробился голос Филиппы.

– Папа, видимо, уедет на какое-то совещание, а у Джиллиан будет урок бриджа.

Ламберт навострил уши.

– Иначе Флер их тоже пригласила бы, правда? Но мне так даже больше нравится, ты согласен? Только мы вдвоем… Знаешь, это очень укрепляет дружбу!

Ламберт встал и вышел в соседнюю комнату.

– Что ты сказала? У твоего отца в пятницу совещание?

– Да, он собирается в Ньюкасл.

– Впервые слышу.

– Разве он тебя не берет с собой? – Филиппа покусала губы. – Можешь пойти с нами. Если хочешь, – прибавила она с сомнением.

– Не говори ерунды. Чтобы я сидел в ресторане с парочкой хихикающих девчонок?

Филиппа прыснула со смеху, страшно довольная, что их с Флер назвали хихикающими девчонками.

Ламберт в порыве неожиданного благодушия снисходительно улыбнулся.

– Идите без меня, девушки. У меня на этот день намечены дела поважнее.

Утро среды выдалось ясным, жарким и ослепительно синим. Спустившись, Зара увидела, что стол для завтрака накрыли в саду. Возле ее тарелки стоял громадный букет, а привязанный к спинке стула серебристый воздушный шар, наполненный гелием, рвался в небо. Саму тарелку было почти не видно под грудой открыток и подарков.

– С днем рождения! – завопил Энтони, как только увидел, что она выходит из зимнего сада. – Джиллиан, Зара пришла! Открывай «Бакс-физз»! Это я придумал – «Бакс-физз» на завтрак, – похвастался он. – И блинчики.