Герои млечного пути - Сурен Цормудян

Своим великолепием новенький звездолет изумрудного цвета не вписывался в разыгрывавшуюся в ангаре драму.

— Я не шучу! Я сказал: всем руки за голову! — повторил Рональд Ловский, держа ошеломленных курсантов под прицелом бластера.

— Рональд Генрихович! Вы что?! — воскликнула Аня Луноходова.

— Заткнись! Живо все на корабль! И без глупостей! Мне нечего терять! Я все уже потерял! Поджарю любого, кто начнет дергаться! — бился в истерике Ловский.

Ребята подняли руки и побрели к «Альтаиру», то и дело опасливо оборачиваясь.

Курсанты были поражены происходящим и не могли понять, что творится с техником академии Рональдом Ловским, а тот был охвачен паническим страхом из-за содеянного. Однако он как завороженный продолжал целиться из зажатого в трясущейся руке бластера в спины подростков, шагавших перед ним с поднятыми руками.

Курсанты взошли по опущенной в носовой части аппарели. Рональд медленно следовал за ними.

У звездолета было два этажа — палубы. На первой располагался маленький ангар с двумя космическими многофункциональными флайерами. Шлюзовая камера, грузовой отсек, шкаф с ремкомплектами и скафандрами. Далее шли камеры рециркуляции воздуха и воды, а в кормовой части корабля находился двигательный отсек. Ловский запер подростков в грузовой камере и поднялся в кабину управления. Это было просторное и хорошо освещенное помещение с четырьмя креслами перед широкой панелью. Большое окно полукругом описывало кабину, давая экипажу хороший обзор. Напротив лобового иллюминатора высилась стена с дверью посередине. У нее стояло еще по два кресла справа и слева от входа.

Ловский, крайне возбужденный, сел на капитанское место и, откинувшись на спинку, закрыл глаза.

— Ну и что мне теперь делать? — дрожащим голосом пробормотал он.

Рука сама собой нащупала телефон в кармане куртки. Он нажал кнопку, к которой был привязан заветный номер.

— Да, Рональд.

— Дэвид! Дэвид, я сделал это! — Ловский затрясся в истерике.

— Что вы сделали, любезный? Застрелились? — Блондин, как всегда, язвил.

— Я захватил звездолет, Дэвид! Я сделал это!

В трубке на несколько секунд наступило молчание. Затем Рональд услышал тихо, но злобно произнесенное слово «баран».

— Какого черта! Вы о чем думали, любезный?!

— Дэвид! Обратной дороги уже нет! Все! Что делать?! Что мне делать, Дэвид?! — Ловский был в отчаянии.

— Где вы сейчас?

— В звездолете!

— Это я понял, черт вас подери! Звездолет где?!

— В ангаре…

— Вы не сможете покинуть Землю. Сами вы едва ли справитесь с управлением… Да вас и не выпустят…

— У меня заложники, Дэвид!

— Что? — Блондин был удивлен.

— Я взял в заложники шесть курсантов. Они справятся с управлением. Им скоро летный экзамен сдавать.

— Вот как, — хмыкнул блондин. — Тогда немедленно улетайте с Земли. Заставьте их уйти в гиперпространство прямо с орбиты…

— Но это опасно!

— Молчите, Рональд! Опаснее будет мешкать! Одна потерянная минута — и орбитальный патруль блокирует управление на вашем корабле!

— А как же вы? Как я улечу без вас?

— За меня, любезный, не беспокойтесь. Летите в систему Тау-5, к планете Атлантия. Там я выйду с вами на связь и скажу, что делать. Не мешкайте! Убирайтесь с Земли немедленно!

Глава 20

Группа «Октава», вопреки названию, состояла из семи человек. В Титограде, помимо жилья для каждого члена группы, имелись еще три конспиративные квартиры для тайных общих собраний. Сейчас в помещении, находившемся на северной окраине города, томилось только три человека, причем двое из них в группу не входили.

Роман Ермак стоял у окна и угрюмо смотрел на уходившее на север, в сторону Олбен-Сити, шоссе. Квартира располагалась на одиннадцатом этаже сорокаэтажного здания, и открывался неплохой вид.

Жанна сидела на диване в центре большой комнаты и злым взглядом сверлила Ромин затылок.

Единственным из «Октавы», кто сейчас присутствовал на конспиративной квартире, был командир группы майор Вдовченков. Он расхаживал по комнате, поглядывая то на Жанну, то на Ермака.

— Да, Рома, заварил ты кашу, — вздохнул он.

— Кашу заварил не я, — огрызнулся Роман.

— Ну, договаривай уже, — усмехнулась Жанна.

— Сейчас скажу! — Он резко развернулся и взглянул на нее испепеляющим взором. — Какого черта нужен был этот спектакль?! Он и так согласился сотрудничать!

— Потрудись объяснить, — резко ответила она.

— Знаешь, как таких, вроде тебя, курсанты в высшей школе КГБ именуют? — Ермак вызывающе взглянул на девушку.

— Да мне плевать, что могут ляпнуть восемнадцатилетние пубертаты с ночными поллюциями об агентах-женщинах!

— Что-о?! Да ты только что всех мужчин оскорбила!!!

— А это ничего, что ты перед этим оскорбил всех женщин? — Она вскочила с дивана.

— Не всех, а таких, как ты!

Вдовченков не выдержал и встал между спорщиками.

— Прекратите немедленно! Приказываю как старший по званию! Еще драки тут не хватало!

Роман и Жанна разошлись в разные стороны. Она опять уселась на диван, а он вернулся к окну.

— Капитан, глупо пересказывать не имеющие под собой никакой почвы курсантские байки про сексотов. Тем более офицеру, — обратился майор к Ермаку.

— Но она же сексот, Володя!

— Сексот означает «секретный сотрудник», а не секс с сотней. Уясни это, Рома.

— Но она спала с ним!

— Да, — победно улыбнулась Жанна. — И не один раз. А ты ревнуешь?

— Я не с тобой разговариваю!

— Рома, согласись, что ее отношения с твоим другом — это их дело. И уж никак не твое и не мое. Она свободная незамужняя женщина, не связанная ни с кем никакими обязательствами, и ей решать, с кем делить свое ложе. Она это сделала не потому, что ей это приказали или таков был план, а потому, что они оба этого хотели. А таких сексотов, о которых ты говорил, просто не существует.

— Да что ты ему объясняешь, Володя? Он же на уровне курсанта остался! — махнула рукой девушка.

Ермак хотел сказать ей что-то резкое, но его остановил Вдовченков, обратившийся к Жанне:

— Перестань его провоцировать. Надо думать, где нам теперь Ди Рэйва искать.

— Вот пусть она и ищет, — буркнул Ермак.

— Ничего себе! Это по твоей милости он сбежал! Какого черта ты ему все разболтал? И еще, небось, отсебятины наплел!

— Хватит!!! — рявкнул майор. — Я ваше поведение отражу в рапорте! Достали уже своими пикировками!

В комнате наконец воцарилась тишина. Ермак смотрел в окно, на приближающиеся к городу огромные серые тучи оливкового оттенка. Сезон дождей неумолимо приближался.

— Кстати, как Костя сработал в отеле? — Вдовченков решил разрядить обстановку.

— Чисто сработал, — усмехнулась Жанна.

— Ничего себе чисто, — поморщился Ермак. — В отеле, небось, запах неделю не выветрится… Их как-нибудь гуманнее нельзя было убрать?

— Куда уж гуманнее? Они ни боли, ни страха не почувствовали… — заговорила девушка.

— Да нет, Жанна, — покачал головой майор. — Смерть от передоза очень страшная и мучительная. К тому же позорная…

— Да ладно. — Роман махнул рукой. — Что сделано, то сделано. Тем более они это заслужили. Я общался с ними всю дорогу сюда и как никто лучше это знаю.

— Послушай, Роман, может быть, ты все-таки вспомнишь карту, которую тебе Ди Рэйв показывал? У нас просто нет других зацепок.

— Да не помню я. Говорил уже, не помню.

— Ты, конечно, Рома, можешь обижаться, но это уже совсем никуда не годится. Такое ощущение, что занятия, на которых учили запоминать карты, ты прогуливал.

— Ну не запомнил я! Так получилось! — возопил Ермак. — Все равно он рано или поздно свяжется со своими роботами!

— А если нет? Ты думал над этим, капитан? Текнас докладывает, что связи нет уже около пяти часов.

— А что орбита говорит?

— Ты думаешь, что вся разведаппаратура «Черкасова» будет искать Ди Рэйва и исправлять то, что ты натворил? Не обольщайся, капитан, их задача — фиксировать военную активность на поверхности Зети, в ее атмосфере и на орбите. А контролировать Ди Рэйва было поручено непосредственно тебе, и ты с этой задачей не справился.

— Знаешь что, Володя? Я ничуть не жалею, что сказал ему правду. Он мой друг. И я считаю всю эту затею с очаровательной спутницей обычной подлостью. И я бы предпочел, чтобы и он в похожей ситуации поступил так же в отношении меня. И хватит меня третировать. Если ее никто не обязывал вступать с ним в близость, то Жанна во всем и виновата. Не надо было парню голову морочить.

— Я ему голову не морочила! — повысила голос Жанна.

— Ну кому ты тут лапшу на уши вешаешь, а?! Ты еще давай расскажи нам о высоких чувствах! Только сделай это ближе к вечеру, чтобы легче было заснуть, а то бессонница, знаешь ли! — засмеялся Роман.