Телохранитель Генсека. Том 5 (СИ) - Алмазный Петр

— Леонид Ильич, Афганистан граничит с тремя Среднеазиатскими республиками. Я по своим каналам получаю информацию… Не знаю, до вас доводят или нет… — я не знал, как правильно подобрать слова. Не могу же я прямо сказать, откуда знаю о грядущей афганской катастрофе. Укорил себя за то, что заранее не обдумал, как вести подобный разговор. Надеялся, что как удобный случай представится — вверну собственное мнение. И, как часто в жизни бывает, случай-то представился, но далеко не в самый удобный момент.

— Я тоже по своим каналам получаю информации больше, чем до меня доводят официально, — Брежнев усмехнулся. — Так ведь, Саша?

— Так, Леонид Ильич, все так, — согласился Рябенко. — Если брать на веру все то, что несут сюда официально, давно бы в бардаке погрязли.

— В Афганистане очень скоро может революция случиться, — сообщил я достаточно уверенным тоном, но все-таки добавив слово «может».

— Но Александр Михайлович ни сном, ни духом… — не поверил мне Рябенко, но Брежнев перебил его:

— А я не удивлюсь, если так и будет. Пузанов прохлопал свержение Закир-шаха, и революцию прохлопает.

Генсек внимательно смотрел на меня:

— Ты продолжай, Володя, продолжай, не молчи.

— А что тут продолжать? Это ведь не совсем факты, а именно что «предсказания»…

— Я понимаю, Володя, именно об этом я тебя и просил. Не стесняйся, говори все, что видел в своих пророческих снах или как ты там это чувствуешь…

Ну что ж, хоть и приходится наводить тень на плетень с этими пророчествами, но на самом-то деле я был рад поделиться такой информацией. И это хорошо, что Генсек к ней прислушивается. Не нравившийся мне ранее интерес Брежнева к пророчицам, к мистике и эзотерике, наконец-то может сыграть хорошую службу для страны.

— Вопрос встанет сразу после свержения Дауда, в конце апреля, — скрывая эмоции, нейтральным тоном вещал я. — Революционеры наверняка запросят помощи и Политбюро будет обсуждать вхождение Афганистана в Советский Союз в качестве шестнадцатой республики.

— По примеру Монголии? — хохотнул Рябенко, все еще не веря ни единому моему слову. — Захотят, минуя капитализм, сразу из феодализма в социализм прыгнуть?

— Боюсь здесь не все так просто, как в Монголии, — абсолютно серьезно возразил я. — Афганистан — это могила империй. Британская империя трижды пыталась завоевать Афганистан. Итог? Афганистан здравствует, а Британская империя приказала долго жить. Последний раз вообще с позором ушли из страны, бросив оружие и технику. А Сефевидская империя? Параллельно вела войну с Османами и с Афганистаном. Итог тот же, что и у британцев. Да вы сами знаете, начиная с Александра Македонского каждый, кто пытался завладеть Афганистаном, обламывал зубы. И зачем такая «республика» Союзу? Такой подарок на южной границе?

Я сделал паузу, но Брежнев нетерпеливо покачал головой, прося продолжить.

— Афганистан сейчас напоминает бочку с порохом, — произнес я, тщательно подбирая слова, — и есть много желающих поджечь фитиль. Активность американцев вполне понятна, у них намечается шанс устроить Советскому Союзу свой «Вьетнам». А вот излишнее спокойствие нашего МИДа я не могу понять. Особенно, если вспомнить, что еще в семьдесят пятом году — всего три года назад — Совет улемов объявил джихад против безбожного правительства в Кабуле? Ахмад Шах Масуд, который прошел подготовку в тренировочных лагерях палестинских федаинов, вернулся в родной Паншер. Он на нелегальном положении, но кабульское правительство не только не контролирует этот район, но боится даже соваться в Паншер. До прихода к власти Мухаммед Дауд Хана король Афганистана — Закир Шах — был своего рода символом национального единства. Пуштуны, таджики, узбеки, хазарейцы — все эти по сути дикие народы уважают только силу. Но при этом каждый клан себя считает самым сильным. Их нельзя согнуть, нельзя завоевать. Ими нельзя командовать, они уважают только тех, кто уважает их. Держать все эти «орды» в узде мог только король, и не силой, а следованием множеству негласных общественных соглашений. Дауд же нарушил все возможные соглашения, но при этом он не обладает легитимностью Закир Шаха. Дальше сами можете просчитать, что будет.

— Так это твои «предсказания» или реальная аналитика? — удивился Брежнев. — Очень уж здраво и логично все складывается, не в стиле невнятных пророчеств. Прав был Удилов на твой счет…

— Я не могу объяснить методику, Леонид Ильич, — попытался я оправдаться и в очередной раз ускользнуть от прямого ответа на «паранормальную» тему. — Мы с Вадимом Николаевичем обсуждали этот вопрос, но понятнее не стало. В итоге решили не заниматься методологией, а работать с результатами.

— Хорошо, — согласился Брежнев. — Если результаты правильные, то это действительно куда важнее, чем способ их получения.

— А, кстати, да! — скепсис Рябенко сменился на более серьезное отношение к моим словам. — Помните историю с оплатой племенных «милиций»? Я не помню, как эти отряды называются на пушту, но суть та же. Племенное ополчение охраняет свой участок границы с Пакистаном.

— Линия Дюранда, — уточнил я. — Граница совершенно условна, координаты только на карте, и пуштунские племена по договоренности с соплеменниками свободно перемещаются по обе стороны границы.

— А с оплатой что? — Леонид Ильич заинтересованно слушал.

— А с оплатой вот что было. За поддержание порядка Кабульские власти обычно платили небольшие суммы. В основном оружием, боеприпасами, иногда техникой. Также за охрану границы племенные ополчения по официальному договору служили в органах внутренних дел. То есть формально они как бы на службе. В семьдесят четвертом году правительство Дауда отказалось заключить соглашение с племенами и попыталось совместно с пакистанцами навести «порядок» на границе. Кончилось это плачевно. По сути очаг напряженности для обеих стран, а граница стала совершенно прозрачна — племена сняли с себя ответственность. В результате вези все, что хочешь. И ведь везут. В основном наркотики. Но также драгоценные камни — в Афганистане, как раз в Паншере самое крупное месторождение лазурита, там же изумруды и не только. Если американцам удастся втянуть Союз в военные действия, то поток контрабанды устремится через нашу страну. Будет сложнее охранять границы в Таджикистане, Туркмении, Узбекистане. Это очаг нестабильности у нас «в мягком подбрюшье» — как любят выражаться наши американские «друзья».

«Таких друзей за х** да в музей», — подумал Рябенко, но вслух сказал более культурно:

— С такими «друзьями» врагов не надо.

Леонид Ильич некоторое время обдумывал ситуацию. Я не постеснялся влезть в его мысли — вопрос был слишком важный, чтобы деликатничать.

«Рядом Иран. Там у шаха неизвестно что творится и чем закончится. Мохаммед Реза Пехлеви того гляди слетит с трона. Уже обращались за консультациями в наше посольство — с дальним „прицелом“. Если еще и Афганистан, то пожалуй, перебор будет…»

Чтоб не перегнуть палку, я пока ничего не сказал о китайцах, решив оставить этот довод «на потом». Их в Афганистане не сильно много, но конфликт постоянный — и тоже по поводу границы. Яблоко раздора — Ваханский коридор, который ведет из основного Афганистана в Китай. Он плохо проходим, с одной стороны Памир, а с другой стороны Гиндукуш. Фактически большую часть Афганистана занимает горная страна Гиндукуш. А ведь Ваханский коридор выходит к стратегическому Каракорумскому шоссе, которое ведет в Пакистан. Китайцы до сих пор «точат зубы», мечтая восстановить южный отрезок Великого Шелкового пути, который проходит как раз по этому коридору.

Когда Генсек заговорил, голос его был жестким, а взгляд озабоченным:

— Завтра же поговорю с Примаковым, он у нас специалист по восточным делам. Странно, что Международный отдел мне ничего не докладывал.

— Доложат, — я усмехнулся и рискнул добавить явное «пророчество». — Но сделают это, когда уже будет поздно. В конце апреля.

С афганской темой я играл на опережение. Не все в моих силах, но, если получится, я постараюсь не допустить ввода советских войск в Афганистан.